92 100 13

Сто вопросов о новой реальности в связи с кризисом общественных пространств

2947
7 минут

С общественными пространствами связаны повседневные ритуалы и экономика. А теперь они в кризисе, и «мир больше не будет прежним».

Сто вопросов о новой реальности в связи с кризисом общественных пространств

Поделиться
Мы привыкли к многообразию общественных пространств. С их функционированием связаны повседневные ритуалы и работа целых отраслей. А теперь они в кризисе, и «мир больше не будет прежним».

Давайте немного пофантазируем на тему обозначившихся трендов. Нынешняя ситуация всеобщих ограничений влияет на нормы, заставляя в качестве возможной реальности воспринимать то, что вчера и не пришло бы в голову. Но это только открытые вопросы – их пока можно только классифицировать.

Города теряют лицо. Зачем городу площадь, если на ней не гуляют, не торгуют, не устраивают массовых мероприятий? Зачем городу храмы, если собираться в них не рекомендуется? Зачем библиотеки – ведь хранилища книг могли бы быть и скромнее. Зачем помпезные ратуши и дома правительства, так сказать присутственные места – если в них не нужно присутствовать? Зачем огромные моллы с широкими прогулочными холлами, зачем вообще такие большие торговые площади? Зачем такие большие офисы, если в них не ходят, а значит бизнес-центры? Зачем обустраивать парки - может, достаточно, чтобы там росли деревья? Ведь нам сейчас отовсюду говорят, что мир не будет прежним. Поток этих вопросов невозможно остановить. И все они сейчас правомерны.
Присутственные места – это без преувеличения лицо городов. Именно здесь наиболее востребован креатив проектировщиков и архитекторов. Представлять себе переосмысление общественных пространств города довольно страшно – кажется, что это шаг к городам, которые не предназначены для прогулок. Между тем, вся наша урбанистика, которая только начала поднимать голову, она для пешехода, для человека в пространстве города. И это пространство – общественное. Кто его теперь защитит?

Мутация индустрии признания. Мы можем самую разную работу проводить в своих норках, в которых нас не видит никто, но предъявляем мы эту работу в общественном пространстве. Для этого существуют известные форматы - выставки, форумы, конференции, презентации, круглые столы и даже совещания всех уровней. Это все экономика презентации и публичного признания. Это места, в которых люди проявляют себя публично, они говорят не с глазу на глаз, а на публику, и воспринимают их публично, а значит особым образом. Это места, в которых человек реализует себя в качестве «общественного животного». Соответственно, у индустрии признания есть широкий обслуживающий персонал, разного рода эксперты именно в публичных коммуникациях, которые отлеживают и генерируют форматы, сопровождают их. Как изменится их работа сегодня? Зачем они все нам, если просто надо будет уметь самостоятельно зарегистрироваться на онлайн-мероприятие? Шоу в сети - это не то же, что шоу на сцене – их делают часто совсем разные люди. Во что переродится этот сектор?
Но есть и более глубокие вопросы, которые сейчас могут показаться необязательными. А когда человек сидит перед компьютером в трусах и пиджаке, он реализует себя как «общественное животное» или он имитирует? Он в этот момент в общественном пространстве только до пояса? Смешно, на первый взгляд, задаваться такими вопросами, но ведь общественные пространства связаны с идеей общего дела. Его судьба на самом деле нас и волнует. Вы уверены, что новые форматы публичных коммуникаций не угрожают ему? Оно и было-то в кризисе, а что теперь – это агония или его будущий расцвет?

«Второе» место съежилось. Если все оборудование, вся материальная база, которая нужна для работы, переехала к нам в дома, то что же осталось на работе? Что там делать людям, которые не привязаны к производственному процессу? Неужели только сомнительная для многих радость живого общения? Будут ли готовы работодатели оплачивать офисы исключительно для того, чтобы обеспечить его? Если и так, то очевидно, что функция наших офисов может быть переосмыслена с разной степенью кардинальности. Работодатели могут начать конкурировать, предлагая своим сотрудникам место, в котором работать не столько удобно, сколько приятно. В них появятся – у больших и креативных компаний уже появились – элементы, отвечающие скорее за досуг, физическое развитие, эмоциональный комфорт работника. Но многие ли смогут такие офисы обеспечить? Может, общественное пространство для трудового коллектива в будущем – это всего лишь корпоратив или тимбилдинг раз в месяц? Сумма, сэкономленная на аренде, позволит многим собираться и дважды в месяц. В формате виски-клуба или сообщества игры в го. Такие форматы не требуют привязки к месту. Где собрались – там и будет наше корпоративное общественное пространство. Даже малым предприятиям это доступно.
Место, которое урбанистами считалось вторым после дома, сжимается до блуждающего по степи огонька. Кто бы мог подумать. И чего уж тут говорить о «третьих» пространствах.

Экономика живых контактов. Доступ к телу теперь будет становиться элитной услугой? Посмотреть видеоурок, тренинг, получить дистанционное допобразование, консультацию от робота – это доступно всем. Попросить разобраться, что это все нахрен значит и как с этим жить нормальному человеку, – это теперь что-то вроде индивидуального консалтинга, без разницы, где вы его получаете, - доступ к живому человеку, который будет пытаться вникнуть в вашу ситуацию, это теперь сложно и дорого. Как прием у психолога. Не важно при этом, идет ли речь о продавце бытовой техники, финансисте или преподавателе. Все равно – примерно, как прием у психолога, который берется разбираться в ваших никому не нужных комплексах. Каждый ли сможет позволить себе сеанс понимания?
Общественные пространства делали понимающее общение нормой. Каждый морально был готов коммуницировать едва ли не с каждым. Для этого нужны были приветливые улыбки, показывать которые случайным людям считалось социальной нормой. Теперь их некому показывать. Мы теперь – временно, наверное - не можем встретиться случайно. Ни на мероприятии, ни в кино, ни в библиотеке, ни на улице. Мы можем встретиться только специально и в сети. Это значит, что общественному животному теперь отводится место специального упражнения, выполнить которое надо еще подготовиться. Раньше мы были всегда готовы. Или почти. А как выглядит человек, который более не готов? Какими болезнями он болеет? Никто не видит проблемы в снижении доступности случайного общения? Нет ли ощущения, загнанные в норки люди либо останутся там навсегда, либо взорвутся? Нет ли ощущения, что люди, замкнутые в своих домах, это социальная взрывчатка?

Одиночество как роскошь. У меня есть кафе, в котором я люблю писать, – на пересечении Пушкинской и Газетного, в доме, который купец Парамонов в конце девятнадцатого столетия купил своей любовнице, - хозяева кафе с удовольствием рассказывают об этом. Сейчас оно закрыто. В мире такие места называют общественными пространствами. Американец Рей Ольденбенг в недавно переведенной у нас книге «Третье место» пишет о страданиях провинциальной Америки, лишенной европейских форматов для общения, о том, как дичают и буквально сходят с ума индивидуумы в своих больших коттеджах. Для него кафе, книжные магазины – это места для общения. Когда я прочел об этом, я понял, что что-то меня в этой мысли смущает. Да, я вижу, как хозяин моей кофейни заходит и здоровается со многими персонально, часто даже и со мной. Но нет, мы здесь ни с кем не обмениваемся новостями, не обсуждаем политику и результаты спортивных соревнований. Самое глубокое и трогательное общение здесь – это когда официант помнит, какой кофе ты обычно заказываешь. Но все-таки я удаляюсь в кафе, чтобы некоторое время побыть наедине со своими мыслями, уделить одной из них хотя бы несколько незапланированных минут. Это такое публичное, легальное одиночество, роскошь горожанина. Есть урбанисты, которые именно в этом и видят смысл общественного пространства. А где теперь прикажете оставаться в одиночестве? Единственный дом очевидным образом для этого не предназначен. В одиночестве пристало оставаться только среди чужих, вызывающих любопытство. Повседневность наблюдений мы оставим для старого итальянского кино:

Ну и так далее. Возможно, я задал не сто вопросов. «Сто» - это образ, обозначающий, что вопросов масса. Ответы на них наверняка очень скоро обозначатся. Затем, спустя некоторое время, сформируют новые тренды. А тренды всегда порождают противотренды. Так, именно сегодня, когда в связи с распространением коронавируса мы все сели по домам и резко потеряли связь с так называемой реальностью, в мире заговорили о необходимости новой солидарности. Это ничего не гарантирует. Возможно, в результате у нас всего лишь появится сайт «солидарность.рф». Но для того, чтобы что-либо хорошее произошло, это что-то должно быть кем-то тысячи раз произнесено вслух. Давайте начинать.

Подпишитесь на каналы «Эксперта Юг», в которых Вам удобнее нас находить и проще общаться: наша группа в Facebook, формат «без галстука» в канале Telegram, наш канал на Youtube, наш Instagram, наш Яндекс.Дзен. Теперь наши дайджесты и интервью можно не только читать, но и слушать в нашем подкасте на SoundCloud
0
0
0
0
0
Подпишитесь на каналы «Эксперта Юг», в которых Вам удобнее нас находить и проще общаться: наше сообщество ВКонтакте, каналы в Telegram и на YouTube, наша группа в Одноклассниках .
ссылка1