Панин, Махмудов, «Картфонд»: СКФО — это пространство для новых практик жилой среды

Северный Кавказ — это традиционно демографически благополучный регион, однако сегодня ситуация с населением меняется и здесь. Так, если в 2015 году суммарный коэффициент рождаемости в СКФО составлял 1,97, в 2020 году он достиг уже 1,78. Одной из причин такой динамики является перемещение населения в более крупные агломерации.

Приток новых жителей, а также интенсивный рост турпотока создает предпосылки для развития крупных населенных пунктов. Институт пространственного планирования «Картфонд» включен в эту работу и занимается разработкой ряда важных документов пространственно-территориального планирования в СКФО: мастер-планов Владикавказа, Магасско-Сунженской агломерации, проектов отдельных районов КРТ в Дагестане. Также ранее институт участвовал в разработке туристических схем «Восточный Юг России» и «Большой Кавказ».

О том, как регионы СКФО формируют новые подходы к развитию городской среды в интервью «Эксперту Юг» рассказали директор Центра геодемографии и пространственного развития МГУ имени М.В. Ломоносова, научный руководитель института пространственного планирования «Картфонд» Александр Панин и член экспертного совета при Минстрое России по формированию комфортной городской среды, управляющий партнёр «Картфонда» Раким Махмудов.

Особое положение Северного Кавказа

— Северный Кавказ очень разный: по укладу жизни, типам городов, природе и культуре. Какие сложности и какие преимущества это создаёт для развития округа?

[Александр Панин]: Сила Северного Кавказа в разнообразии — культурном, этническом, природном, хозяйственном. Оно сформировалось из самой географии региона и его роли большого перекрестка. Здесь сходились торговые пути, взаимодействовали империи, рядом жили разные народы и религии. Сила Кавказа именно в сочетании гор и равнин, морей и минеральных вод, исторической памяти, яркой кухни, традиций и локальной идентичности. СКФО имеет возможность развиваться через сочетание разных типов территорий, где горы, агломерации, курорты, малые города и сельские районы дополняют и усиливают друг друга.

При этом макрорегион активно меняется. Обновляется инфраструктура, растет аграрный сектор, усиливается сервисная экономика, быстро развивается туризм. Один только Дагестан в прошлом году принял около 1,8 млн туристов. Меняется и общественная атмосфера: по данным опроса Russian Field, опубликованного в начале апреля 2026 года, у жителей Северного Кавказа доминирует гражданская идентичность: 36% в первую очередь называют себя гражданами России. Это во многом результат большой работы на федеральном, региональном муниципальном уровнях, когда государственные решения, ресурсы и проекты последовательно декомпозируются в изменения на земле. Северный Кавказ все сильнее включается в общероссийскую повестку.

Разнообразие Северного Кавказа одновременно является вызовом и ресурсом развития. Каждый муниципалитет здесь имеет свой этнокультурный профиль, уклад жизни, экономику и пространственную логику. Поэтому управленческие решения требуют особой точности. Главная задача состоит в том, чтобы связать эту сложную мозаику в единую, устойчивую и сильную пространственную систему. От развития Кавказа, его устойчивости и спокойствия во многом зависят мощь и безопасность России.

Именно поэтому «Картфонд» развивает собственную экспертизу на Северном Кавказе. Мы работаем одновременно как исследователи, аналитики, проектировщики и футурологи: изучаем реальные процессы, выявляем пространственные закономерности, предлагаем сценарии будущего и переводим их в мастер-планы, управленческие решения и конкретные проекты.

— Какие проекты планирования территорий в СКФО сегодня разрабатывает «Картфонд»?

[Александр Панин]: Сегодня проектные группы Института пространственного планирования «Картфонд» ведут широкий спектр работ в субъектах СКФО, охватывая практически все ключевые сферы городского и инфраструктурного развития.

В области жилищного строительства и комплексного развития территорий (КРТ) проекты реализуются в семи городах: Ставрополе, Кисловодске, Махачкале, Черкесске, Каспийске, Буйнакске и Железноводске. В частности, стартовала работа по реализации проекта КРТ «Ипподром» в Махачкале, предполагающего возведение более 300 тыс. кв. м жилья.

В части обеспечения продовольственной безопасности и развития АПК институт разрабатывает проекты мелиорации (орошения) для агропредприятий и программы развития садоводства на территориях Ставропольского края и Карачаево-Черкесской Республики.

Туристическое направление представлено проектами новых экологических троп в Кисловодске, а также маршрутов и туркластеров в горных районах Дагестана – Лакском, Ахтынском и Сулейман-Стальском.

Исследовательский блок института сфокусирован на разработке систем геопространственного мониторинга агломераций и горных территорий. Кроме того, готовится масштабный проект – «Атлас туристических маршрутов Северного Кавказа». Первые реализованные проекты можно будет увидеть уже в 2027–2029 годах.

— Как сегодня выстроены связи СКФО с соседними регионами?

[Александр Панин]: Южный и Северо-Кавказский федеральные округа – это во многом политические и управленческие образования. Как система они были введены в 2000 году, а СКФО выделен из состава Южного в 2010 году. Они удобны для администрирования, но далеко не всегда точно отражают реальную географию, историю и внутреннюю логику организации пространства.

Северный Кавказ в природном, историческом и этнокультурном отношении представляет собой гораздо более цельное пространство. Более того, он «генетически» связан и с Южным Кавказом через единую горную систему Большого Кавказа, хотя в политическом и государственном смысле сегодня это, разумеется, разные миры. Если говорить о Северном Кавказе, то это также Кубань и Адыгея. Это единое пространство, собранное рельефом, историей освоения, хозяйственными связями и сложной тканью народов и культур.

Численность населения крупных городов СКФО //Схема: «Картфонд» 

А если вспомнить советский учебник экономической географии за 8 класс, то там в Северо-Кавказский экономический район входила и Ростовская область. На первый взгляд это кажется странным, но данный факт показателен. В 1920-е годы, когда шло становление советской власти, вопрос пространственной организации страны был ключевым. И поскольку в самой кавказской части тогда не хватало крупных городов, способных держать на себе управление, промышленность, транспорт и образование, в эту систему сознательно включили Ростовскую область.

Так была сформирована единая хозяйственная система, которая дала мощный импульс развитию всего экономического района. Ростов-на-Дону стал опорным узлом, связывавшим транспорт, кадры, управление и рынок. Грозный вырос в сильнейший нефтегазовый и научный центр. В Махачкале формировался крупный промышленный узел, где получили развитие машиностроение, приборостроение и ряд направлений, связанных с электронной и оборонной промышленностью. Ставрополь стал важным образовательным, культурным и промышленным центром.

Правда, Ростов-на-Дону в историческом смысле был связан не только с Кавказом, но и с территориями Украинской ССР, прежде всего с Донбассом и Приазовьем. Разрыв связей имел огромные последствия. По сути, за это мы расплачиваемся и сегодня, когда огромными усилиями возвращаем территории в состав России.

Поэтому я бы смотрел на Южный и Северо-Кавказский федеральные округа, Донбасс, Новороссию и Крым как на единое пространство с общей историей и большим будущим.

— Какова демографическая ситуация в СКФО сегодня?

[Александр Панин]: Во-первых, Северный Кавказ остается территорией демографического благополучия. Здесь более молодое население, что во многом связано с этноконфессиональным составом. В 2024 году суммарный коэффициент рождаемости в России составил 1,4, в Центральном федеральном округе 1,31, а в СКФО – 1,76. В Чечне он достиг 2,67, в Дагестане и Ингушетии превысил 1,8. Средний возраст населения в СКФО – 36 лет против 41 года в среднем по России.

Во-вторых, даже здесь демографическая ситуация меняется. В 2015 году суммарный коэффициент рождаемости в СКФО составлял 1,97, в 2020 году уже 1,78. Снижение затронуло все регионы округа. Одна из причин связана со стягиванием населения в крупные агломерации, которые слабо приспособлены к семейному укладу, особенно к жизни многодетных семей.

Наиболее сильные демографические позиции сохраняют Чечня, Ингушетия и Дагестан. Здесь моложе возрастная структура населения и выше рождаемость. В Ставропольском крае, Карачаево-Черкесии и ряде других территорий заметнее общефедеральные процессы: снижение рождаемости, старение населения, рост роли миграции.

В целом Северный Кавказ остаётся демографически устойчивым макрорегионом, но различия между его субъектами и муниципалитетами нарастают. Кавказ может пойти по той же траектории, что и значительная часть России: сжатие воспроизводства, старение населения, утрата демографической энергии. Именно поэтому сегодня принципиально важно бережно работать с системой расселения этой территории, городской и сельской средой, новым строительством, со сценариями жизни, укладом, традициями, то есть со всем тем, что во многом и формирует его особый демографический потенциал.

В этом смысле Северный Кавказ становится важным полигоном для переосмысления жилья и городской среды. Здесь можно и нужно проектировать города под многодетную семью, под близость родственников, под соседство как ресурс повседневной жизни, а не только под квадратные метры. Это принципиально важно, потому что действующая модель застройки часто сдерживает многодетность вместо того, чтобы создавать для нее нормальные пространственные условия.

Туризм как ключ к развитию

— По данным «Эксперта Юг», в 2025 году отрасль туризма заняла первое место по притоку инвестиций на Северном Кавказе. За счет чего регион привлекает туристов?

[Раким Махмудов]: Северный Кавказ – одно из ключевых туристических направлений России. Его главная сила связана с природно-географическим потенциалом: здесь находятся одни из самых высоких горных вершин Европы, сосредоточены большие возможности для горнолыжного туризма, альпинизма, походов и в целом активного отдыха. Уникальное сочетание минеральных источников – ресурс для крупнейшего бальнеологического курорта нашей страны.

Сильным фактором притяжения выступают также национальные культуры народов Кавказа, памятники истории и яркая аутентичная кухня. Дополняет эту картину морское побережье Каспия, которое при грамотном развитии способно стать заметной альтернативой черноморским курортам Краснодарского края.

Отдельный ресурс Северного Кавказа связан со спортивными традициями его жителей, которые могут формировать особый спрос на спортивный, событийный и молодежный туризм. В свою очередь столицы северо-кавказских республик обладают потенциалом для того, чтобы стать центрами делового, конгрессно-выставочного, образовательного и медицинского туризма.

Формирование новых межрегиональных туристических осей  и обслуживание уже сложившихся транзитных коридоров на Юге России// Схема: «Картфонд» 

— Как развитие туристической отрасли влияет на градостроительство на Северном Кавказе?

[Раким Махмудов]: Рост инвестиций требует максимально эффективно работающей системы градостроительных документов и прозрачности процедур формирования земельных участков. Раньше это был один из ключевых барьеров, сдерживающих экономическое развитие и реализацию инвестиционных проектов.

Сегодня градостроительная политика регионов движется по двум трекам. Первый – внедрение мастер-планирования: от Кисловодска и Дербента до Грозного и даже первых сельских агломераций в Дагестане.

Второй – системная цифровая трансформация: актуализация генпланов и ПЗЗ, их интеграция с кадастром, масштабные комплексные кадастровые работы и запуск Национальной системы пространственных данных. Ключевой вызов сегодня – синхронизировать эти два трека, чтобы мастер-планы не существовали отдельно от генпланов, а становились их смысловой основой. В итоге мы получаем не только стратегическое видение развития территорий, но и юридически чистую, цифровую основу для принятия решений.

Правильно выстроенная система пространственного планирования (от мастер-плана до проекта планировки) выступает механизмом синхронизации бюджетных, частных и предпринимательских ресурсов, обеспечивая комплексное развитие территории.

На примере Кисловодска видно, как администрация города и правительство Ставропольского края последовательно согласовали решения мастер-плана, генплана и проектов планировки с бюджетными циклами и инвестпроектами. Это доказывает, что система пространственного планирования способна синхронизировать развитие территорий с бюджетными ресурсами, частными инвестициями и целевыми программами.

Изменение основных показателей развития города-курорта за 2018–2024 годы это наглядно подтверждает. Индекс качества городской среды вырос на 34% – до 254 баллов (при норме 180), что сделало Кисловодск лидером в Ставропольском крае. Турпоток увеличился более чем вдвое – с 276,3 до 515,1 тыс. человек (+215,7%). Внебюджетные инвестиции выросли на 280% – с 1,5 до 5,7 млрд рублей. Число субъектов МСП практически удвоилось – с 5 021 до 9 163, причем бизнес равномерно распределяется по всей территории города, а не только в курортной зоне.

— С 2022 года Картфонд в консорциуме с проектной организацией «Новая Земля» по заданию ВЭБ.РФ участвовал в разработке турсхем «Большой Кавказ» и «Восточный Юг России». На достижение каких целей и показателей ориентированы эти проекты?

[Раким Махмудов]: Обе схемы подготовлены в логике национального проекта «Туризм и гостеприимство», цель которого – увеличение вклада отрасли в ВВП страны до 5% к 2030 году. В отечественной практике пространственного планирования туристической отрасли разработка таких схем носит по-настоящему прорывной характер. Ключевое значение здесь имеет макрорегиональный масштаб: туристическое развитие собирается как единая пространственная система. Проектные решения выходят за рамки отдельных субъектов и сшиваются в общую ткань маршрутов, центров притяжения, инфраструктуры, размещения и транспортной связности. Туризм здесь предстает как большая география движения, впечатлений и экономики.

По макротерритории «Большой Кавказ» в 2022 году туристический поток составлял 6,99 млн поездок в год, а номерной фонд коллективных средств размещения в регионах СКФО – 58,2 тыс. номеров. К 2030 году прогнозируется рост туристического потока до 14,2 млн поездок в год, а номерного фонда – до 132 тыс. номеров.

По макротерритории «Восточный Юг России» в 2023 году туристический поток составлял 24,3 млн поездок, а номерной фонд – 291,7 тыс. номеров. По реалистичному сценарию к 2030 году турпоток увеличится на 29% и достигнет 31,4 млн поездок. Общий номерной фонд коллективных средств размещения составит 369,2 тыс. номеров, прирост – 77,5 тыс. номеров.

Но главное – сама идея, заложенная в проект «Восточный Юг России». Его ключевой замысел состоит в том, чтобы при сохранении роли Черноморского побережья как главного эпицентра туризма включить в туристическое развитие новые территории. Речь идет о малых городах вдоль крупных транспортных артерий, прежде всего трассы М-4, о поиске и развитии зон винного и аграрного туризма, о новом прочтении казачьих территорий. Иными словами, задача состоит в том, чтобы перераспределить туристическую нагрузку, расширить географию впечатлений и дать новый импульс пространствам за пределами тонкой и уже перегруженной полосы Черноморского побережья.

— В ходе разработки схем какие стимулы развития туризма и какие барьеры выделялись на Северном Кавказе?

[Раким Махмудов]: Проблемы макротерритории «Большой Кавказ» можно выделить в четыре группы.

Во-первых, туристические аттракторы и маршруты. Большое их количество не оборудованы инфраструктурой для обслуживания туристов, мало обустроенных смотровых площадок, экотроп. Недостаточное информирование самостоятельного туриста о знаковых локациях. При этом потенциал рельефа не используется в полной мере, а существующие организованные туристические маршруты однотипны и проходят только по ключевым достопримечательностям. Многие маршруты не учтены и не оборудованы стоянками.

Второе – средства размещения. Существующий номерной фонд не рассчитан на большие потоки, морально устарел и требует обновления. Низкие стандарты сервиса и обслуживания, уровень подготовки персонала и качество оборудования номеров, дефицит кадров, невысокий уровень оплаты труда. При этом высокая доля «серого» сектора – лишь 36% прибывающих туристов размещаются в официальных средствах размещения. И неравномерное распределение средств размещения на макротерритории – 55% номерного фонда сконцентрировано на КМВ.

Третье – транспортная инфраструктура: недостаточная пропускная способность отдельных магистралей, необходимость увеличения инвестирования в аэропорты. Низкое качество межрегиональных дорог, альтернативных федеральной трассе Р-217 «Кавказ», которая не насыщена туристическими аттракторами и не обладает высокими видовыми характеристиками. Дефицит придорожных сервисов и т.д.

Четвертое – инженерная инфраструктура: дефицит энергосистем, высокая степень износа инфраструктуры. Система газоснабжения имеет недостаточно развитую сеть, особенно в горной части территории. В ряде населенных пунктов отсутствует централизованное водоснабжение. Слабый прием сигнала сотовой связи и низкая скорость интернета в отдаленных территориях.

Тихая градостроительная революция в СКФО

— Сегодня во многих городах Северного Кавказа разрабатывают и генеральные и мастер-планы? Как происходит этот процесс? Каковы основные итоги такой работы?

[Александр Панин]: Мастер-план и генплан решают разные задачи. Мастер-план нужен для приоритетов, синхронизации федеральных, региональных и местных проектов. Генплан работает прежде всего с местным уровнем, региональная схема территориального планирования – с объектами регионального значения. И, пожалуй, главное: мастер-план – это особый разговор с жителями. Он разрабатывается для жителей и вместе с жителями. В этом его принципиальное отличие от генплана.

Россия входит в фазу массового мастер-планирования: формируется новая институциональная рамка, в которой мастер-план становится инструментом управления развитием территорий, а не формальным документом. В ближайшие годы речь идет о разработке сотен мастер-планов для опорных и стратегических населенных пунктов, значительная часть которых находится в зоне прямого федерального внимания. Это означает переход к системной сборке пространства страны, где решения принимаются не точечно, а на уровне целостной структуры расселения, экономики и среды жизни.

Реализация мастер-планов городов Северного Кавказа уже перешла в фазу конкретных проектных решений. Среди наиболее ярких примеров:

• Грозный: реализована первая очередь масштабного проекта нового района имени В.В. Путина;
• Владикавказ: началось преображение исторического центра — внедряется единый дизайн-код, устанавливается архитектурно-художественное освещение, реконструируются знаковые общественные пространства и арт-объекты;
• Магасско-Сунженская агломерация: стартовало строительство стратегически важного водозабора на реке Асса, ведутся работы по благоустройству территории вокруг городского пруда в Назрани;

Для системного управления этими изменениями создаются новые институты развития: в Грозном – Институт развития города, во Владикавказе – специализированный проектный офис.

Динамика численности населения городских агломераций Северного Кавказа 2018-2025 годах //Схема: «Картфонд» 

— Какие кейсы по планам развития депрессивных территорий есть в практике «Картфонда»?

[Александр Панин]: В нашей работе такие кейсы связаны с переосмыслением индустриального наследия и запуском новых для них функций. Это превращение бывших промышленных и научно-производственных объектов в пространства новой городской жизни: креативные площадки, образовательные и технологические центры, места для локальных брендов, гастрономии, выставок и культурных событий.

Показателен пример Грозного. Бывшее здание Грозненского нефтяного научно-исследовательского института, известное как «Английский замок», получило новую жизнь после реконструкции. Исторический объект, связанный с нефтяной эпохой города и позднее сильно пострадавший в годы войн, в 2024 году был открыт уже в новом качестве: здесь появились выставочные пространства, историческая экспозиция, посвященная Грозному и нефтяной промышленности Чечни, смотровая площадка и ресторан.

Именно такие решения особенно важны для городов Северного Кавказа. Индустриальный компонент здесь часто присутствует физически, но пока слабо встроен в повседневную городскую жизнь и современную идентичность. Через креативную инфраструктуру индустрия возвращается в город уже в новом качестве: как место памяти, притяжения, образования, сервиса и новой экономики. На этом стыке и возникают точки роста, способные менять траекторию территории.