Николай Иванов, ChildGood Аnimation: «Кластер помогает аниматорам встраиваться в реальное производство»

У проекта «Нейроны», который призван объединить региональных аниматоров, есть не только офлайн-площадка в Центре креативных индустрий для встреч и питчингов, но и виртуальный «Дом анимации» – цифровая копия кинотеатра «Ростов». Это виртуальное пространство для обучения и совместной работы специалистов в области компьютерной графики, 2D и 3D-анимации и визуального сторителлинга. О том, зачем аниматорам онлайн-кинотеатр, почему нейросети меняют рынок уже сейчас, что происходит с кадрами и как выживать региональной студии, когда классическая модель монетизации дает сбой, «Эксперт Юг» поговорил с инициатором кластера, директором студии ChildGood Animation и генеральным продюсером мультсериала «Нейроны» Николаем Ивановым.

Как работает площадка и зачем ей виртуальный кинотеатр

— Как устроен кластер «Нейроны», как у него цели и задачи?

— Это первое в Ростовской области профессиональное объединение в сфере анимации. Открыли мы его 8 апреля 2026 года, и создавался он для того, чтобы системно развивать анимационную индустрию региона — через связку образования, производства и профессионального сообщества. Наша ключевая цель — стать «трамплином в индустрию» для молодых специалистов. Кластер объединяет не только мультипликаторов, но и 3D-художников, а также педагогов, продюсеров и инвесторов. Мы решаем задачи подготовки кадров и помогаем с продвижением проектов. Работает кластер в гибридном формате: физическая площадка находится в Центре креативных индустрий в Ростове, плюс у нас есть собственная образовательная цифровая онлайн-среда.

— Кто основал кластер и какие компании он объединяет?

— Инициатива принадлежит в первую очередь нашей анимационной студии ChildGood Animation и проектному офису по разработке и реализации мультимедийных, цифровых и образовательных проектов в сфере креативных индустрий «Студия и Достоевская». ChildGood Animation – это ростовская студия полного цикла, которая создает анимационные и цифровые продукты для детей, на сегодня наш флагманский проект – это развивающий 3D-мультсериал «Нейроны». Идею создания кластера поддержало правительство Ростовской области. В числе инициаторов кластера есть и другие ростовские компании. Это студия разработки программного обеспечения «Webant» и сеть дилерских центров «СоколМоторс». Последняя компания выступает инвестором студии ChildGood Animation и имеет собственный диджитал-отдел, который занимается созданием генеративной анимации. Ещё один участник — Южный федеральный университет. В Академии архитектуры и искусств ЮФУ на кафедре дизайна мы запускаем с сентября бакалаврскую программу «Анимационный дизайн», она уже утверждена ученым советом. Эти компании и являются основателями кластера — именно с ними заключается соглашение о создании кластера в форме, требуемой Министерством экономического развития. Оформить документы планируем за май.

Всероссийская конференция «НейроКонф» в 2025 году // Фото с официального сайта проекта

— Получается, кластер анимации реализован в рамках государственно-частного партнёрства?

— Инициатива частная, но партнёрство с государством безусловно есть. Как минимум постоянный доступ к площадке в Центре креативных индустрий — это уже серьёзная помощь со стороны региона. Кроме того, кластер работает при содействии правительства и министерства экономического развития Ростовской области, а также Ростовского регионального агентства поддержки предпринимательства (АНО МФК «РРАПП»).

Отдельно наши проекты реализуются при поддержке Президентского фонда культурных инициатив. Например, всероссийская конференция «НейроКонф», которую мы проводим уже четвёртый год, существует во многом благодаря грантам. В 2023 году, когда мы ещё совсем не умели привлекать спонсоров, в гранте были заложены средства именно на создание сообщества. И с тех пор мы каждый год увеличиваем масштаб мероприятия.

— Что размещено на физической площадке в Центре креативных индустрий?

— В самом Центре креативных индустрий у нас ивент-площадка, но как постоянно действующую локацию мы её пока не используем — сказывается специфика работы кластера. В рамках кластера в этому году на площадке пройдёт целый ряд мероприятий, самое масштабное из них – это IV Всероссийская конференция аниматоров, разработчиков игр и педагогов «Нейроконф 2026: Аниматор – продюсер города», которая состоится 8-9 октября. С 10 по 30 октября пройдет ежегодный фестиваль анимации «Нейроны».

Также на офлайн-площадке у нас проходит питчинг проектов — короткая публичная презентация участников Акселератора анимационных стартап-проектов, который мы запустили в этом году. Это проект, который помогает авторам «упаковать» анимационный проект для презентации инвесторам. После участия в программе они получают полноценную презентацию, пакет драматургических документов (синопсис, серийную структуру или сценарий полного метра), а также рекомендации по площадкам для продвижения.

В рамках кластера также работает Мастерская анимации. На протяжении шести месяцев участники мастерской будут создавать короткометражный фильм, используя различные техники и стили. Этот мультфильм затем отправится на фестивали по всему миру.

— А как выглядит цифровая онлайн-среда для интерактивного обучения и совместной работы?

— Пространство для интерактивного обучения и совместной работы, которое мы создали, называется «Дом анимации. Нейроны». Оно сделано как цифровая копия ростовского кинотеатра «Ростов» — снаружи один в один. А внутри мы сохранили ландшафт фойе и кинозала, но выполнили его уже в стиле нашей вселенной мультсериала «Нейроны».
Это виртуальная среда для аниматоров, художников, стартапов в сфере CG и AI-арта. Например, здесь проходят регулярные созвоны, встречи, «упаковка» продуктов и вся операционная коммуникация между офлайн-событиями. Также в виртуальном «Доме анимации» можно прослушать лекции в рамках образовательных курсов, например, «3D-Анимация», «Blender», пообщаться с единомышленниками. Внутри есть интерактивные экраны: можно найти нужный курс, зарегистрироваться — и он сразу становится доступным. Человек буквально ходит по внутренним помещениям кинотеатра. Если заявлено мероприятие, он заходит в большой кинозал, там проходит коллективная программа, можно общаться с другими участниками — полноценный нетворкинг (профессиональное общение и обмен контактами).

— Кто наполняет виртуальное пространство образовательным контентом и насколько востребованы обучающие программы у анимационного сообщества?

— На текущий момент это делает студия ChildGood Animation. В дальнейшем, при наличии спроса, планируем привлекать внешних специалистов. Однако, по нашему убеждению, рынок испытывает голод не столько в образовании как таковом, сколько в адаптации знаний к конкретным производственным процессам. Выпускник вуза может обладать хорошей базой, но его компетенции никак не соотносятся с пайплайнами, то есть производственными этапами, конкретной студии. То есть он не понимает, как устроены реальные производственные процессы в конкретной студии: в каком формате сдавать файлы, какие стандарты качества приняты, как работает внутренний документооборот, кто за что отвечает на каждом этапе. Именно в этом наша ценность: встраивать людей в реальные процессы, адаптировать знания под конкретные задачи.

Но наибольшим спросом пользуются форматы, где участники разбирают собственные проекты (как в акселерации), либо совместные практические работы. На такие активности люди идут охотнее, проходят тестовые задания. И особенно успешны ивенты с эффектом погружения — митапы и прежде всего «НейроКонф». Там возникает живое общение, профессиональный нетворкинг, содержательные вопросы. Сейчас вся образовательная виртуальная среда внутри кластера бесплатна для зарегистрированных участников, подавших заявки.

В кластере работает целый ряд образовательных программ // Фото с официального сайта проекта «НейроКонф»

— Каков объем инвестиций в проект на первом этапе и кто выступил инвестором?

— Инвестор – ChildGood Animation. Объём инвестиций, потребовавшихся на первом этапе для создания цифрового образовательного пространства и проведения ивентов на физической площадке, сложно оценить точно, поскольку многие вещи реализуются силами сотрудников студии и лично мной. Тем не менее, примерные цифры назвать можно. Прошлогодний «НейроКонф», который дал наибольший стимул для становления кластера, обошёлся примерно в 1 млн рублей. Виртуальное пространство стоило около 600 тысяч рублей. Себестоимость разработанных курсов — около полумиллиона. Если сложить все активности, включая привлечение экспертов, проведение акселерации, запись и озвучивание образовательных курсов, то общую сумму можно округлить примерно до 2,5 млн рублей.

— Как выглядит монетизация кластера и есть ли она сейчас?

— На данный момент монетизации как таковой ещё нет. Сегодня мы решаем другую задачу: найти интерес аудитории, понять, как с ней взаимодействовать, и собрать людей на базе своих мероприятий. Изначально предполагалась резидентская модель монетизации. Но потом поняли, что заходить пока не с кем. Как только окончательно сформулируем активности — возможно, введём резидентуру, а возможно, придём к субсидированию или к аутсорсингу через мастерские: будем брать заказы и отдавать их в производство резидентам.

Российская анимация: кадры, нейросети и кризис традиционной монетизации

— Как вы оцениваете ситуацию с кадрами в российской анимации и в чем возникают основные сложности?

— Если говорить о ситуации с кадрами в российской анимации в целом, то найти хорошего специалиста не так трудно. Другое дело, что его квалификация должна соответствовать финансовым ожиданиям — особенно в дорогих направлениях, таких как рисованная или 3D-анимация. При этом анимация охватывает множество специальностей: художники, риггеры, лайт-артисты, композеры, специалисты по спецэффектам. В целом на рынке есть определенные объём профессиональных кадров.

Однако специфика отрасли в том, что большинство студий работает в проектном формате и не содержит постоянный штат. Люди нередко сотрудничают с несколькими студиями одновременно. И если специалист активен — появляется на профильных мероприятиях, откликается на вакансии, выполняет тестовые задания — его вполне можно найти.
Проблемы начинаются, когда студия растёт и возникает потребность в кадрах в постоянном доступе, в регулярной онлайн-нагрузке, чтобы люди с самого начала чувствовали производственный процесс и были заточены под конкретные задачи. В этом случае специалистов приходится доучивать. Кроме того, удалённая работа создаёт коммуникативный барьер: задачи и технические задания нужно прописывать гораздо тщательнее. Идеальный же формат анимационной студии — всё-таки офлайн, когда режиссёр, режиссёр анимации, художник-постановщик, аниматоры и остальные специалисты физически находятся на одной площадке. Взаимодействие становится быстрее, понятнее и комфортнее.

В Ростова ситуация на рынке пока не позволяет спокойно укомплектовать кадрами офлайн-студию. Именно поэтому мы ставим задачу развивать анимацию в регионе и собирать офлайн-команды. Кадры здесь постепенно появляются, но их количество и вовлечённость значительно ниже, чем в Москве или Санкт-Петербурге.

— Насколько вообще возможно создать в регионе офлайн-анимационную студию, способную работать продуктивно и без дотаций?

— Разница, по сути, только в кадрах. Всё остальное — дело нехитрое. Ключевых аспекта два: кадры и технические мощности. На оснащение оборудованием потребуется несколько миллионов, но эта часть закрывается инвестициями. Гораздо важнее другое: чтобы студия существовала, помимо техники и людей, нужно обеспечить её бесперебойными заказами. И это уже вопрос не про создание студии в регионе, а про состояние рынка анимации в России в целом.
На сегодняшний день у меня нет твёрдой уверенности, что я готов открыть студию и у меня есть понимание, куда двигаться на несколько лет вперёд. Стабильность и понятная траектория — вот что могло бы стать поводом сделать этот прыжок в офлайн. В остальном же онлайн остаётся нашим спасением, потому что удалённый формат позволяет привлекать специалистов более высокой квалификации, чем те, что есть в одном отдельно взятом регионе.

 — В марте прошла премьера детского обучающего мультсериала «Нейроны» от студии ChildGood Animation. Вы довольны первыми результатами? Насколько сегодня востребован детский обучающий анимационный контент и каков его монетизационный потенциал в России?

— В целом мы довольны. Вертикальный контент, который выходит сейчас по ходу сезона, чувствует себя хорошо. Просмотров стало кратно больше, чем раньше, — где-то десятки тысяч, а где-то даже сотни тысяч. «ВКонтакте» в этом смысле хорошая для нас площадка: у нас там давно сообщество, плюс качественно настроенные рекламные кампании дают большой прирост. Сегодня вертикальный контент в ВК приносит гораздо больше просмотров, чем горизонтальный просмотр первого сезона. Это нам ещё предстоит анализировать и решать, что дальше делать. Горизонтальный контент мы выкладывали на ВК, RuTube и YouTube. Что касается вертикального контента, здесь площадок больше: ВК, Дзен, а также российская детская соцсеть «Likee».

Детский развивающий контент всегда востребован в первую очередь родителями. Если при этом ребёнок увлечён, он становится востребованным и у детей. Классический пример — «Фиксики». Родитель хочет, чтобы ребёнок смотрел такой мультфильм, а ребёнку нравится то, что он видит. В своём мультсериале мы стремимся к тому же эффекту: родителям объясняем, почему наши герои полезны, а дальше слово за ребёнком.

Но видна тенденция: дети меньше смотрят телевизор, чаще выбирают вертикальный контент вместо горизонтального. Впрочем, это моё личное наблюдение, а не строгая статистика. Контента и проектов много, конкуренция за внимание очень высокая. Появление платформ с пользовательским UGC-контентом — особенно в вертикальном формате — сильно оттягивает внимание от классических мультфильмов.

— Если говорить о технологиях: вы всё делаете руками или уже используете искусственный интеллект?

— Мы что-то делаем руками, что-то — нет. Нейросети начали тестировать с 2023 года, а активно использовать в производстве — с 2025-го. Уже берём заказы на генеративную анимацию. Например, выпустили с Натальей Ивановой-Достоевской клип для Мари Краймбери, который крутили на МузТв, работали с фестивалями и вузами. Для себя больше половины контента в соцсетях делаем на нейросетях — вручную разве что финальные штрихи, эскизы или отдельные предметы.

В производстве мультсериала нейросети пока не используем: качество генерируемой анимации не дотягивает до наших требований. Берём из нейросетей только отдельные статические кадры, фоны, разгоны для предметов. При этом у нас есть отдельный отдел продакшна, который производит промо-контент с помощью нейросетей — буквально тоннами.

Нейросети уже меняют рынок. Ещё полгода-год и они, возможно, станут вполне жизнеспособны для полной генерации мультфильмов. Это кратно сократит стоимость и скорость производства, и выиграют те, кто производит больше и быстрее. Ситуация на рынке изменится, и ответ на вопрос о востребованности анимации станет иным — с другими данными и другими вводными.

— Эксперты говорят, что одну серию мультсериала можно с помощью нейросети создать за 10–15 тысяч рублей. Это так? И сколько обходится ваша серия «Нейронов»?

— Сложно сказать про нейросети. По себестоимости можно сделать и за три, и даже за одну тысячу рублей. В целом генеративный ролик может стоить от 3 тысяч рублей — в зависимости от длительности, сложности и точности, которую требует заказчик. Например, ролик длительностью 15 секунд, сделанный нейронкой, может стоить 60 тыс. рублей. Если просто попробовать быстро оживить персонажей, такую анимацию можно сделать за два часа. Но как только начинаешь предъявлять требования к точности передачи мира, персонажей, художественности и цветам, два часа превращаются в 32. Поэтому точного ответа по нейросетям нет.

Что касается минуты анимации, сделанной руками, — это около 1 млн рублей. Мы оптимизировались, поэтому можно сказать, что около 900 тысяч. Это чуть ниже рынка. Москвичи назвали бы цифру около двух миллионов за минуту.

— Как выглядит современная бизнес-модель российской анимационной студии и ваша в частности?

— Это очень больной вопрос, и сейчас все в индустрии им задаются. Наша бизнес-модель в 2020 году выглядела так: ты продаёшь контент на платформы и телевидение, появляется узнаваемость бренда. Спустя какое-то время — в среднем пять лет — начинаешь заключать лицензионные контракты. Это основной источник дохода. Далее — международная дистрибуция, затем кинотеатральный прокат полного метра, потом мерч, затем смежные продукты: компьютерные игры, книги, тетради, ивенты, детские развивающие шоу. Всего насчитывается порядка семи-восьми источников.

Сегодня уверенности в этих традиционных источниках, особенно в продаже прав на платформы и лицензировании, становится всё меньше. Платформы с каждым годом снижают стоимость закупки контента. Лицензионный рынок из-за ухода зарубежных компаний кратно уменьшился, а покупательная способность оставшихся игроков снизилась. Кроме того, раньше производители товаров для детей использовали привлечённый анимационный бренд, чтобы повысить продажи и увеличить стоимость продукта — например, игрушка с брендом, то есть изображающая конкретного героя какого-то мультфильма, стоила дороже. Сейчас многие производители отказались от этой схемы, потому что лицензия на использование персонажа довольно дорогая. В итоге два ключевых источника дохода перестали работать как раньше. Хорошо, что государство помогает субсидиями, но проблема всё равно есть.

Полгода назад я бы ответил чётко. Сегодня же мы думаем о новых источниках и других способах зарабатывать. Поэтому короткий ответ: мы ищем себя.