Время акул: об особенностях кризиса 2025-2026 годов

Кризис, с которым столкнулась российская экономика, кризисом пока называют только эксперты и предприниматели, хотя видят его уже все. Он даже получил своё название: кризис издержек или кризис эффективности. То есть мы видим по ряду сфер, что в целом они не рушатся по основным показателям, там даже есть символический прирост, только почему-то компании в этих сферах перестают зарабатывать, а потому сворачивают сети, увольняют сотрудников, закрывают производства. К этому можно относиться с пониманием — они избавляются от издержек, которые последние годы росли быстрее выручки и прибыли. Но обычно государство, несущее социальные обязательства, начинает сильно волноваться, когда бизнес принимается резать косты.

Если в прошлом году регионы ЮФО в целом сумели не упасть, а регионы СКФО — даже вырасти, то этот год начинается с откровенных минусов у регионов-лидеров. Об этом пока говорят в кулуарах. Цифры текущего падения маскируется детскими ухищрениями вроде подведения итогов последних трех-пяти лет – они выглядят гораздо привлекательнее. Инвестиционный портфель в ЮФО и СКФО, как показывают исследования «Эксперта Юг», на начало года не просел, но так ведь и год только начался. Проблема же в том, что не совсем понятно, как расти при текущих вводных. Вопрос о том, удастся ли в 2026 году выглядеть лучше, чем в среднем по стране, очень актуален.

По данным ЦМАКП, со второй половины 2025 года на проценты по кредитам уходит около 40% прибыли компаний, а величина этих платежей в полтора раза превышает объём инвестиций — докризисная пропорция была противоположной. В отдельных сферах ситуация с рентабельностью критична. Предприниматель Олег Дерипаска, предложивший шестидневную рабочую неделю и 12-часовой рабочий день, по сути, рекомендовал всей экономике разом повысить производительность труда примерно на треть — это своеобразная оценка величины проблемы.

В неофициальных разговорах с предпринимателями в этом году оформилось представление о ключевой развилке 2026-го. В ситуации, когда спад в экономике дополняется ростом налоговой нагрузки, чтобы стоять на месте, компаниям надо развиваться, причём развиваться быстрее как минимум на объём дополнительно возникшей нагрузки — и это, опять же, в условиях охлаждения экономики. Но чтобы развиваться, тем более развиваться агрессивнее, чем хотелось бы, компаниям нужны ресурсы — человеческие, финансовые, интеллектуальные, технологические. В текущей ситуации компании делятся на те, которые имеют ресурсы для такого развития, и на те, которые их не имеют. Последние включают режим выживания и делают громкие заявления о том, что им осталось недолго, в надежде, что власти устранят дисбалансы, возникшие в экономике. Голосами этого бизнеса сегодня экономика наполнена. Другая категория компаний молча гребёт изо всех сил против течения, иногда показывая результаты, удивительные для кризисного времени.

Любой предприниматель укажет очевидные для него пути выхода из кризиса, который-нельзя-называть: ниже ключевая ставка, слабее рубль, больше пошлин на импорт. Необходимость принятия этих мер оказалось невозможно донести в ситуации, пока на экономику оказывал достаточное влияние государственный импульс инвестиций, заказов и расходов на бюджетников. Теперь этот импульс не просто исчерпан — государство, нуждающееся в деньгах, начало изымать деньги из экономики через налоги. И в новой ситуации надо делать ставку на что-то ещё, кроме инфраструктурных мегапроектов — на предпринимательскую энергию, например. У сильных, имеющих ресурсы для развития в агрессивной среде, у компаний, готовыми быть акулами, эта предпринимательская энергия есть, она себя уже показывает. В том числе она проявляется в активном избавлении от издержек.

Но какая часть компаний сегодня способна быть акулами? Способен ли их совокупный вес обеспечивать развитие российской экономики? Есть большие сомнения. Возможно, новая ситуация позволит власти вернуться к вопросам, от которых зависит, какое количество компаний в стране способны себе сегодня позволить повестку развития.