Егор Матчак, «Черноморский чай»: «Статус чаепригодных земель поможет спасти отрасль»

Краснодарский край – единственный регион России с промышленным производством чая, где работают шесть крупных компаний, а также ряд малых предприятий. Здесь сосредоточены все отечественные плантации, но они, по данным платформы по анализу рынков Inresearch.ru, покрывают не более 2-3% национального спроса. При этом производство чая продолжает сокращаться последние три года: если в 2022 году собрали 447 тонн чайного листа, то в 2025 году только 262 тонны. Ситуацию усугубляет массовое изъятие земельных участков у фермеров и предприятий чайной отрасли в 2022-2023 годах в пользу государства. В итоге фермеры вынуждены работать на заброшенных или субподрядных участках и искать альтернативные пути развития, позволяющие увеличивать доход без расширения плантаций, например, через премиум-позиционирование и агротуризм. Решить ряд проблем в отрасли может введение статуса чаепригодных земель и реализация новой программы развития субтропического хозяйства Сочи, считает Егор Матчак, который принимал участие в её разработке.

Почему у фермеров-чаеводов в Сочи нет земли

 —  Как вы пришли в чайный бизнес и удалось ли без проблем взять в долгосрочную аренду у государства землю?

 — С 2011 года я пытаюсь взять заросшие участки в аренду у государства, но за 15 лет землю в долгосрочную аренду так и не получили. Я нашёл бесхозный участок во владениях одной крупной компании, с которым владельцы не знали, что делать. Мы наладили сотрудничество по субподрядам и договорам. Из 12 гектаров плантаций, которые теоретически можно использовать, у нас в обороте сейчас около шести. Это в основном старые кусты, которым уже больше 70 лет. В своём питомнике вырастили около 15 тысяч штук, но это только начало. Собираем в среднем 5 тонн зелёного листа в год, выходит примерно тонна готового чая. Объёмы сильно зависят от погоды: последние несколько лет были засушливые, поэтому иногда показатель падает до 980–990 кг, иногда чуть больше тонны. В этом году хотим выйти хотя бы на 1,5 тонны, но, если опять будет засуха — всё может сильно просесть. Но полноценно вкладываться в многолетние плантации и инфраструктуру на чужой земле рискованно — в любой момент собственник может снести всё бульдозером и построить на них очередной коттеджный поселок.

Чтобы выйти на рентабельность, фермеры развивают агротуризм и экономят на субподряде // Фото предоставлено спикером

 — Откуда такая проблема с землёй? Эта ситуация актуальна только для чайных хозяйств или для всех фермеров в принципе?

— Для всех. На данный момент практически ни у одного фермера в Сочи, кроме разве что 10–20 хозяйств, которым переподписали новые договора аренды, нет земли в долгосрочной аренде от государства. Три года назад её забрали у всех арендаторов Сочи по искам Генеральной прокуратуры РФ, суды признали незаконными многие договоры аренды и права пользования на тысячи гектаров земель бывших совхозов и плантаций, в том числе чайных. Эти земли были возвращены в федеральную собственность, часто с обоснованием, что они ранее относились к территории Сочинского национального парка или были выведены из федеральной собственности с нарушениями, а также из-за нецелевого использования и переуступки прав аренды. В результате практически все крупные и многие мелкие чаеводческие хозяйства, в том числе «Мацеста-чай», «Дагомыс чай», «Хоста чай», «Шапсугский чай», «Солохаульский чай», «Адлерский чай», лишились права аренды или бессрочного пользования. Это привело к сокращению производства с 447 тонн листа чай в 2022 до 262 тонн.

Теперь официально арендовать землю у государства для чаеводства стало практически невозможно. Сейчас мы с Андреем Платоновым, который возглавляет Академию развития субтропического сельского хозяйства, и другими фермерами объединились в союз «Народный фермер» и пытаемся вернуть эти земли в оборот. Из 2500 га исторических чайных земель в Сочи сейчас активно используется лишь около 400 га. Многие либо заброшены, либо переведены под другую категорию, как правило под застройку.

— Реально ли возродить плантации при таких исходных данных?

— Даже официальная цифра в 400 га, которую приводит Минсельхоз, по нашим наблюдениям завышена — никто её не проверял. Если проехать по хозяйствам или посмотреть кадастровые карты и спутниковые снимки Роскосмоса, как это сделали мы с Андреем Платоновым, реально используемых площадей окажется меньше 300 га. Это следствие тех лет, когда земли были в частных руках у людей, не заинтересованных в чаеводстве. Администрация десятилетиями выписывала предписания о расчистке и возврате неиспользуемых участков, но ничего не менялось — земли до сих пор не вернули в оборот. Происходит примерно следующее: они делают одно красивое местечко – показательное, куда привозят туристов, губернаторов, съёмочные группы, а остальные территории находятся в запустении.

— В отрасли обсуждают присвоение особого статуса «чаепригодным землям» в Сочи — по аналогии с виноградопригодными. Инициативу озвучила администрация города в мае 2024 года. Нужен ли такой статус и как он мог бы помочь мелким производителям?

— Это способ защитить оставшиеся земли от дальнейшего вывода из оборота, застройки или перевода в другие категории после изъятий, также статус может дать приоритет в господдержке и субсидиях. В советское время на эти земли были брошены огромные усилия. По указу Сталина в 1947 году заложили 2500 гектаров плантаций. Это единственные чаепригодные земли во всей России: с определённой кислотностью почвы, которой просто нет в других регионах. Чтобы сохранить их, ввели статус «особо охраняемых земель» — любые изменения требовалось согласовывать на высшем уровне. Потом статус постепенно убрали: сначала оставили «сельхоз (для выращивания чая)», потом стёрли и эту пометку, обезличив полностью. Теперь любой сельхозпроизводитель может прийти на чаепригодные земли и начать разводить, например, коней или коз.

— В феврале 2026 года официально стартовала Программа развития субтропического сельского хозяйства Сочи до 2035 года. Документ предусматривает рост чайных плантаций с 408 до 728 га. Реально ли достичь таких показателей при текущей ситуации?

— Это не отдельный федеральный или краевой закон, а программа в рамках стратегии «Сочи-2035» и приоритетного проекта «Устойчивое субтропическое сельское хозяйство». Инициаторы – администрация Сочи, ассоциация «Народный фермер Кубани/Сочи», АНО «Академия развития субтропического сельского хозяйства», глава которой Андрей Платонов разрабатывал эту программу. Мы с ним обследовали большую часть заброшенных территорий: если сложить все участки, которые хозяйства обслуживают «для вида» и которыми реально владеют, то потенциально можно восстановить до 800 га чайных плантаций — но только при решении системных проблем отрасли. На большинстве площадей чай почти уничтожен: всё заросло деревьями и кустарниками, требуется полная перезакладка — расчистка, выкорчёвывание, подготовка почвы, выращивание саженцев и высадка.

— Сколько живёт чайный куст и сколько стоит заложить новые насаждения?

— Оптимальный период высокой урожайности чая – не более 50 лет, затем урожайность снижается и надо старые кусты убирать высаживать молодые. Мы оцениваем стоимость закладки одного гектара примерно в 50 млн рублей: основные затраты в первый год, плюс ещё пять лет ухода (прополка, формировка, полив, замена кустов). Чтобы получить полноценные плантации, нужен колоссальный ежедневный труд. Поэтому без федерального финансирования на перезакладку это нереально — такие долгосрочные вложения сейчас не интересны частным инвесторам. Мы обсуждали эти вопросы с министром сельского хозяйства РФ Оксаной Лут, и надеемся, что федеральные власти отреагируют на ситуацию, потому что потенциал у отрасли огромный – как в плане рентабельности бизнеса, так и в плане импортозамещения.

Чай есть – ГОСТа нет

— Как вы оцениваете господдержку отрасли?

— На федеральном уровне поддержка чайной отрасли не выделена в отдельную подпрограмму или направление. Нет специальных субсидий на закладку и восстановление чайных плантаций, уход за ними или переработку, в отличие от виноградарства. Но есть общие меры поддержки АПК, доступные для чаеводов. На региональном уровне поддержка более целевая, хотя объёмы небольшие из-за масштаба отрасли. Например, субсидии на возмещение части затрат по уходу за чайными плантациями, приобретение и установку систем капельного орошения, закладку новых саженцев, рекультивацию. Субсидию можно было получить, но сначала за свой счет год работаешь, собираешь чеки, подаёшь заявку в Минсельхоз — и только потом, возможно, вернут часть затрат. Ключевое слово — «возможно», потому что деньги ограничены и на всех может не хватить. И главный критерий для всех льгот — наличие земли в долгосрочной аренде, но с этим, как мы уже говорили, в Сочи проблема. В 2025 году было запланировано около 15 млн рублей на поддержку чаеводческих предприятий края, но средства перераспределили на другие нужды, потому что у большинства хозяйств нет зарегистрированного права на землю.

Проблемы с долгосрочной арендой земли в Сочи сохраняются для фермеров и сегодня // Фото предоставлено спикером

– В России официально до сих пор признаны и имеют полноценные ГОСТы только чёрный и зелёный чай как основные виды. Это проблема для производителей?

— Да, пока у нас в стране де-юре существуют только чёрный и зелёный чай. Все остальные виды, которые сейчас набирают популярность, например, улун, белый, жёлтый, пуэр, габа, либо подпадает под общий стандарт на частично ферментированный чай, либо требует разработки и регистрации собственных технических условий для декларирования соответствия. Это создаёт бюрократические барьеры для локальных производителей. Например, мы производим 26 видов чаёв. Белый чай делаем в нескольких вариантах, в том числе один подвергнутый габированию: его погружают в анаэробную среду для вакуумной ферментации — это современная технология. Есть несколько видов прессованных чаёв, отдельная линейка копчёных чаёв, улуны, молодые пуэры. Всё это получается из одного и того же зелёного листа, собранного с наших кустов. Разные технологии обработки и ферментации меняют процесс, и в итоге появляется совершенно другой вкусоароматический профиль. В основном используем тайваньские и китайские технологии. Японские применяем только для зелёного чая — там требуется пропаривание листа.

Технологии сложные, было бы проще, если бы их отработали наши научные институты, которые занимаются исследованиями чая. Должны быть написаны технологические карты, зарегистрированы ГОСТы на все виды чая, но этого нет. И если вы хотите зарегистрировать, например, декларацию соответствия на габа-чай или жёлтый чай, нужно заплатить 20-30 тысяч, чтобы внести в государственный реестр технические условия. Поэтому в документах у меня стоят только зелёный или чёрный чай — другого просто нет в официальных нормативах. Всё остальное делаю по своим отработанным технологиям, но официально это не проходит как отдельный вид.

— Насколько для локальных фермеров рентабельно заниматься выращиванием и производством чая в таких условиях?

– Сложно. Нужно понимать, что в России чай всегда выживал в основном благодаря государственным субсидиям. В советское время рентабельность превышала 45%, а расчистку и закладку плантаций компенсировали полностью или почти полностью. Сейчас фермеры вроде нас делают всё из своего кармана — расчистку, перезакладку, уход, сбор, переработку. И даже крупные компании, работающие по традиционным технологиям, имеют рентабельность не выше 10%. Себестоимость чая получается высокой из-за ручного труда, долгого цикла прчаёв ручного сбора и сложной обработки, маржа выше за счёт цены, поскольку это премиум-сегмент, объёмы малые, а затраты огромные. Если вернётся полноценная господдержка, субсидии на расчистку, закладку, долгосрочную аренду, компенсация ухода, рентабельность вырастет в разы. С такой помощью можно выйти на 20–40% рентабельности.

— Каких затрат требует уход за плантацией и производство премиум-чая?

– Чайный куст требует 5-7 лет на рост и окупаемость. Чтобы расчищать и ухаживать за плантациями своими силами, удалять сорняки три раза в год, подрезать переросшие кусты, чтобы они оставались на уровне пояса и было удобно собирать лист, у меня на всё поле уходит примерно 1,4 млн рублей в год за всю плантацию. И то при условии, что у меня свои бригадиры, своя техника для расчистки, её ремонт и обслуживание. Если бы я привлекал сторонние организации, даже те, что работают по линии Минсельхоза, стоимость выросла бы в три-четыре раза.

— Какова цена на ваш чай?

— Средняя цена на наш чай — около 10 000 рублей за килограмм. Это усреднённая стоимость по всей линейке: от более доступных видов до премиальных. Самый дорогой — это наш аукционный чай, который мы собираем в самом начале сезона, в конце марта-начале апреля. Берём только раскрывшиеся нежнейшие почки – за весь день собрать можно всего лишь несколько горсточек. В готовом виде получается всего 18–20 граммов. Такой чай мы продаём исключительно с аукциона — через наши социальные сети. В прошлом году аукционный чай ушёл по цене 144 тыс. рублей за килограмм. Поскольку его физически очень мало, это штучный продукт для ценителей.

— Какие у вас основные каналы продаж?

 — Основные каналы сбыта нашей продукции сейчас — это онлайн-продажи. Мы уже 15 лет в деле, и за это время попробовали практически все возможные варианты. Раньше у нас были свои чайные магазинчики в Сочи, но их пришлось закрыть, потому что экономически они невыгодны из-за очень высокой аренды. Последние три года мы полностью ушли в интернет и заняли все основные площадки: Яндекс Маркет, Ozon, Wildberries. Создали и свой интернет-магазин. Сейчас это основной канал. Через маркетплейсы мы охватываем всю страну.

 — Агротуризм — эффективный канал продаж в чайной отрасли? Вы развиваете это направление?

 —  У нас есть полноценные экскурсии и мастер-классы, которые длятся 5–6 часов. Группы обычно небольшие. Сначала едем на чайные плантации, выдаем специальные шляпы и сумки для сбора, гости вручную собирают лист примерно 40 минут, набирают около 1 кг свежего сырья. Это уже само по себе открытие для людей – сколько труда стоит даже небольшой объём. Затем в мобильном цехе они обжаривают чай на котле своими руками и скручивают на роллере. Пока он досушивается, дегустируем другие виды чая, учим правильно его заваривать. После экскурсии гости забирают с собой чай, который сами приготовили. Мы разрабатывали эту программу так, чтобы она отличалась от типичных «чайных» экскурсий, где просто показывают плантации, купажируют цветы с чаем и разливают по пакетикам. Это направление помогает не только продавать чай, но и популяризировать фермерский подход, показывать, что черноморский чай — не массовый, а трудоёмкий фермерский продукт.

Во время туров на плантации туристы сами готовят чай // Фото предоставлено спикером

— Как бороться со стереотипами советских времён о не очень высоком уровне качества краснодарского чая?

—  А никак, с этим невозможно бороться. Раньше я пытался объяснять, спорить, но понял: бесполезно. Поэтому зарегистрировал новую торговую марку — «Черноморский чай». Дело в том, что под названием «Краснодарский чай» всегда подразумевался купаж. Даже в ГОСТе прописано: более 50 % местного листа — и то в зависимости от категории. Раньше в дискуссиях на круглых столах доходило до абсурда: сколько должно быть краснодарского чая в «Краснодарском чае»? Мы смеялись и говорили: «Да 100% же!». А на деле годами было 25–40 % местного, остальное — привозное. Сейчас устаканилось на 50%.

Сейчас мы объединяемся в Союз фермеров-чаеводов и продвигаем чистый, не купажированный с заморским, 100% фермерский чай, выращенный на Черноморском побережье. Стереотип о «советском» низком качестве приклеился к старому бренду «Краснодарский чай» из-за купажей и фальсификатов в прошлом, мы от него просто отходим, создавая свою идентичность.