Ваш регион: Выберите регион
Найти на сайте:

«Мы исчерпаем резервы личного участия в развитии бизнеса»

13.11.2015 | 14:11
|
836

Владимир Козлов

У ручного управления региональной экономикой сейчас нет альтернатив, но ресурс его исчерпаем — такова главная мысль этого интервью губернатора Ставропольского края Владимира Владимирова, взятого почти на бегу


Владимиров не самый публичный человек. Но при этом сами бизнесмены приводят массу примеров его открытости. Так, рассказывают, что на первой встрече с представителями крупного бизнеса региона он всем дал номер своего мобильника. Понять приоритеты экономической политики Ставрополья из скудных публичных выступлений Владимирова мы затруднялись — поэтому так важен был живой разговор. Он состоялся в кулуарах Сочинского инвестиционнного форума сразу после подписания соглашения о сотрудничестве между Ставропольским краем и Ульяновской областью. Говорить было о чем. Край в 1 полугодии этого года выглядел очень оптимистично — инвестиции показывали рост двузначными темпами, промышленность — просто опережающие темпы. Уже по восьми месяцам, правда, ситуация выправилась — нет больше никакого роста по инвестициям. Остался вопрос: как управлять экономикой в нынешней ситуации.


Владимир Владимиров появился на Северном Кавказе в качестве врио губернатора Ставропольского края в середине 2013 года, через год он набрал на выборах более половины голосов и избавился от приставки «врио». Приехал молодой — 1975 года рождения — и энергичный чиновник издалека — из Ямало-Ненецкого автономного округа, где работал первым замом губернатора. Хотя и не совсем «варяг»: родился на Ставрополье, в городе Георгиевске. Впрочем, карьера госуправленца для Владимира Владимирова началась лишь в 2010 году, до этого восемь лет он менял позиции в структурах с показательными названиями: «Когалымнефтегаз», «Верхнечонскнефтегаз», «Газпромнефть-Ноябрьскнефтегаз». То есть и вышел он из жёсткого непубличного мира монополий и промышленников. А в 2010 году он вошёл в наблюдательный совет корпорации «Урал промышленный — Урал Полярный», которая реализовывала свои проекты в области развития промышленной, энергетической и транспортной инфраструктуры на территории от Свердловской области до Красноярского края и ЯНАО. Вот такая невидимая на первый взгляд просматривается связь с командой Александра Хлопонина, бывшего красноярского губернатора, а ныне вице-премьера правительства РФ, курирующего Северный Кавказ. То есть за Владимировым сейчас видна и нефтяная вертикаль, и административная.


«Будем учиться»

— Вы на инвестиционном форуме в Сочи заключили соглашения с Татарстаном и Ульяновской областью, заявив, что хотите учиться у этих регионов. Чему именно?

— Нам есть чему у них научиться и чему научить. Сегодня нужно привлекать инвестиции в регионы. Чтобы деньги пошли, для них надо нарисовать путь, на котором были бы устранены препоны. Вот чему нужно учиться. Все знают Елабугу, Набережные Челны — территории, которые активно развиваются. На Ставрополье есть проблема развития личных подсобных хозяйств, а для Татарстана такая проблема не стоит, потому что снимается путём административного регулирования. Или посмотрите, как Ульяновская область использует накопленный потенциал для реализации новых проектов.


— Глава Ульяновской области Николай Морозов говорил, что они на уровне муниципалитета сейчас внедряют инвестиционный стандарт АСИ.

— Мы — тоже. Стандартные шаги нам понятны. Ставропольский край в этом вопросе вполне на уровне. Но есть нестандартные шаги. Например, Ульяновская область взяла на себя обязательства компенсировать часть расходов на электроэнергию для стратегических инвестпроектов. Вопрос: как это решение принималось? Нам нужно учиться тому, как к таким решениям приходить, как их обосновывать. Представьте — возвратить инвестору полтора миллиарда за пользование электричеством — серьёзная мера поддержки. Но как именно их возвратить?

Мы на Ставрополье посчитали, что в этом году планируем создать порядка 11 тысяч рабочих мест. В Ульяновской области наметили 20 тысяч, причём половина из них — высокопроизводительных. Конечно, при таких темпах объём от дополнительных налоговых поступлений может компенсировать затраты на компенсацию затрат на электроэнергию. Будем учиться.


«Санкции когда-то закончатся»

— У вас по базовым показателям привлечения инвестиций и в промышленности до недавнего времени динамика была на уровне 2008 года. Насколько это долгосрочный тренд — как вы сами понимаете ситуацию с инвестициями и в промышленности?

— С промышленниками всегда легко работать. В Будённовске сейчас «ЛУКойл» строит крупнейший газоперерабатывающий завод, там же компания построила электростанцию на 135 мегаватт. В Невинномысске, на предприятии «Невинномысский Азот», создано первое в России производство меламина и там же — крупнейшее производство аммиака. Вот два наших главных инвестора, которые дают большую долю доходов краевого бюджета. Они и многие другие работают в крае, здесь планируют развиваться. Это долгосрочное партнёрство, которое обязательно будет расширяться.

Есть и другие факторы, которые придают уверенности. Так, в позапрошлом году у нас было подписано соглашение о сотрудничестве с госкорпорацией «Ростех». Заказ для ставропольских предприятий военно-промышленного комплекса был на уровне четырёх миллиардов рублей в год, теперь — в два раза больше. Все наши четыре завода в ВПК загружены, там создано дополнительно около тысячи рабочих мест.

Далее — мы пользуемся теми инструментами, которые даёт федеральный центр по линиям Минэкономразвития, Минсельхоза, Минпрома. Мы участвуем в льготном кредитовании ключевых импортозамещающих и экспортоориентированных проектов.

Наши инвестпланы получили поддержку в Фонде развития промышленности — в частности, по производству аэрозолей и искусственных сапфиров. И Минсельхоз даёт нам миллиард рублей на уплату процентов по проектам. Нам грех жаловаться на отсутствие поддержки. Инвесторы видят это, и их заинтересованность в крае высока.


— Вы второй год подряд получаете рекордный урожай. Каков потенциал роста в АПК?

— Мы растём в сельском хозяйстве два года подряд, в прошлом году — на 17 процентов, в этом — несмотря на «высокую базу» — сохраняется рост 1–2 процента. И мы будем расти, несмотря ни на что.

В этом году побит рекорд уборки зерновых — 9 миллионов тонн. Мы поставили себе задачу прийти к 10 миллионам тонн урожая — и будем к этой цели идти. Конечно, не всё просто. Есть серьёзные риски по урожаю на следующий год. Осенью — во время сева озимых — была отмечена почвенная засуха. Но дальше будем расти, поскольку видим, что в АПК возвращаются инвестиции.

В плане урожая у нас два достижения: мы сделали ставку на высококачественный посевной материал и довели уровень использования удобрений до нормы. Собственно, семенной и селекционный материал — сейчас это, наверное, самое главное. Поэтому мы потихоньку начинаем приходить к основе — к науке. Она даёт и семена, и технологии, гарантирует высокую продуктивность. Но, к сожалению, её потенциал пока не сильно задействован в производстве.

Сейчас предприятия не могут ставить задачи для науки, чтобы получать ответ под стратегические рыночные задачи. Если они получат такие возможности, это принесёт очень хорошие плоды. Но чтобы обеспечить это, государство должно сыграть свою роль: связать научные разработки и задачи производства, вернуть сельхознауке отраслевой статус. Мы сейчас идём по этому пути.

Есть и ещё один момент. Сейчас импортозамещение является неким единым флагом для всех — но нам важно не обмануть бизнес. Поэтому нужно вывешивать и другой флаг — конкурентоспособность, а вместе с нею и экспортоориентированность. Санкции когда-то закончатся, и если не будет этих двух факторов, мы придём опять к тому, что начнут закрываться предприятия.


«Не могут наши яблоки быть дороже польских»

— А для вас это какую повестку означает? Что может делать регион по развитию конкурентоспособности, тем более — глобальной?

— Думаю, повестка для всех нас одинаковая. Нужно лучшие мировые практики тащить к себе на территорию. Если в мире получают от 60 до 200 килограммов плодовой продукции с квадратного метра тепличных площадей, значит, и мы должны столько получать. Если в мире плуг или борона служат четыре года, значит, и мы должны к этому идти. И когда ставятся такие задачи, сразу видны проблемы — то электроэнергия дорогая, то металл плохой, то кадров не хватает. И эти проблемы надо решать. Если этого не делать, то те предприятия, которые мы откроем, при изменении санкционной политики могут «упасть».

Я уже как-то затрагивал, например, тему яблок. У нас на Ставрополье их отпускная цена 37 рублей. Но почему-то в Георгиевске они отгружаются по этой цене, а уже в Ставрополе стоят в несколько раз дороже. Покажите мне, где эти «разы» «накрутились»? Хорошо, дорога — накиньте на килограмм 10 рублей. Это получится, что двадцатитонная фура будет стоить 200 тысяч, чтобы проехать 130 километров до Ставрополя. Хорошо. Ну, а остальные деньги кто забрал? И где налоги с этих денег?


— У вас получилось в этом разо­браться?

— Наценки идут от количества звеньев, от наших внутренних помех, которые действуют ещё до того, как яблоко попадает на полку, — это анализы, проверки, сертификаты и т.д. Будем решать эти проблемы. Не могут наши яблоки быть дороже, чем польские. Сегодня санкциями нарушены принципы ВТО, но, тем не менее, мы к ним всё равно вернёмся — и будем конкурировать на глобальном рынке со всеми. Яблоками, картошкой, зерном.


— А как поднять качество проектов — более тщательно экспертизу проводить?

— Сомневаюсь, что это поможет. Ведь у нас сейчас как: два года окупаемости — хороший проект, пять лет — плохой проект, семь лет — ещё хуже. Вот и вся экспертиза.


— И как же в этой ситуации заниматься конкурентоспособностью?

— Человека надо знать. Вот пришли вы ко мне с проектом, мы посмотрим ваши компетенции, опыт. И еще — жёсткие правила игры.


«Нам важен ещё один крупный игрок»

— Так сможет ли регион развиваться темпами выше среднероссийских?

— Тяжело отвечать на вопрос о будущих темпах, потому что есть такой неуважительный фактор, как макроэкономика, — неуважительный потому, что мы совершенно на него не влияем. Ставропольский край вообще очень устойчив к любым кризисным явлениям. Здесь всё развивается эволюционно. Я думаю, тенденция к росту сохранится.

Хотелось бы, конечно, в течение этого времени посадить на нашей территории ещё одного «якоря» — из сферы нефтепереработки или энергетики. Мы ведём переговоры с «Транснефтью» — хотим у себя разместить производство больших насосов и систему гидравлических испытаний компании. Нам важен ещё один крупный игрок, у которого будет работать около 5 тысяч человек и который сможет иметь обороты хотя бы 50 миллиардов рублей. В ближайшую пятилетку мы должны всеми силами искать такого игрока — «Газпром», «Роснефть», «Транснефть»…


— А агропарк Россельхозбанка — не такого масштаба проект?

— Не совсем. Агропарк, слава богу, работает, но мы с Россельхозбанком полностью поменяли менеджмент. Переваливает он, конечно, не 110 тысяч тонн продукции, а пока 15 тысяч, но он будет развиваться. Хотя налогов он нам много не даст — основные налоги даёт промышленность.


— У вас заявлено 11 индустриальных парков — какие из них быстрее развиваются?

— Невинномысск, Георгиевск, Будённовск развиваются очень интенсивно.


— А с «Роснефтью» были ведь совместные планы по развитию восточных районов края.

— Самое важное, что в том числе благодаря этим планам на Ставрополье мы впервые за многие годы возвращаемся к геологоразведке. Мы надеемся, что это даст «Роснефти» возможность увеличить объёмы добываемой нефти, а для нас это возможность в очередной раз сказать, что мы нефтеперерабатывающий регион, не говоря уже о дополнительных рабочих местах и налоговых поступлениях.


— Есть ли сейчас ресурсы для того, чтобы развивать малый и средний бизнес?

— В этом году у нас примерно на 4 тысячи увеличилось количество зарегистрированных предпринимателей. При этом на поддержку малого и среднего бизнеса в этом году в крае направляется более 400 миллионов рублей.

Ресурсов не так много, и единственный план в этой сфере — идти к бизнесменам, разговаривать и решать их проблемы. Всё, что сейчас происходит в федеральной сфере — обнуление налогов для вновь создаваемых предприятий, минимизация затрат, связанных с переоценкой имущества, — это мы используем.


«Мы сможем пробить любой проект»

— А что значит — «идти и разговаривать»? Кому идти?

— Есть чиновники, которые не хотят встречаться с людьми. Мы ещё не всех почистили. По моему мнению, если ты не хочешь разговаривать с людьми, уйди с должности и не мучайся. Потому что разговаривать нужно с каждым. В Георгиевске у нас разваливалось инструментальное производство, которое занималось метизами, ножами по металлу. Там была тяжелейшая ситуация, но мы попросили УГМК разместить там заказ. Сейчас эта группа интегрирует предприятие, и оно становится гарантированно обеспечено заказом. Вот это и есть работа власти.


— Мы постоянно слышим истории о дефиците финансирования при наличии проектов. Эти проблемы можно решать в режиме ручного управления?

— Да, банки сегодня усиливаются по залоговой базе. Они начинают включать административные препоны при рассмотрении проектов. Но если в проекте заинтересован глава, представитель регионального правительства, то, я вас уверяю, мы сможем пробить любой проект при любом уровне финансирования. Не может быть такого, чтобы что-то было невозможно, если в этом заинтересован регион. На крайний случай можно побороть себя и дать государственные гарантии проекту, чтобы банку было проще прокредитовать.


— То есть ручное управление позволяет компенсировать отсутствие денег?

— Нельзя так сказать. Нужно и то, и другое. Сейчас мы исчерпаем резервы личного участия в развитии бизнеса — и дальше без системных решений двигаться не получится.


— И как долго, на ваш взгляд, продлится этот период?

— Думаю, два года — за этот срок мы подберём всех, кто хотел развиваться.


Другие публикации раздела: Сделано на Кавказе

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Яндекс.Метрика
Веб-студия «Бест-Тренд», создание сайтов, создать сайт, создание сайта, разработка сайта, продвижение сайтов, продвижение сайта, дизайн сайта, дизайн сайов, сайт-визитка, каталог, интернет-магазин, портал.