Ваш регион: Выберите регион
Найти на сайте:

Сергей Кислов: крупнейший промышленник с чистого листа

01.08.2017 | 16:08
|
159

Президент группы компаний «Юг Руси» контролирует два предприятия, суммарная выручка которых превышает 100 млрд рублей — он крупнейший региональный промышленник в ЮФО. За минувшие десять лет он скупил масложировые активы, запустил НПЗ и вышел на китайский рынок. Так можно и забыть, что свой бизнес Кислов начинал с нуля

За последние 10 лет агрохолдинг «Юг Руси» под руководством Сергея Кислова стал одним из главных игроков на отечественном рынке АПК. В первую очередь этому способствовала активная политика менеджмента, сделавшего акцент на развитии масложирового бизнеса и скупившего большинство крупных маслобоен юга России. В кризисный период руководство холдинга поставило на диверсификацию, выйдя в сегмент нефтепереработки, начав экспансию на рынок Поднебесной через Дальний Восток.

Масло и нефть

Сергей Кислов стал бизнесменом федерального масштаба в конце 1990-х годов — тогда группа «Юг Руси» была одним из первых и крупнейших российских экспортёров сельхозпродукции. А начинался бизнес в начале девяностых с закупок зерна малыми партиями. Затем Кислов отдавал зерно на переработку по давальческой схеме, а муку продавал в страны СНГ, некоторые из которых после развала СССР остались без мукомольных мощностей. Несмотря на то, что «Юг Руси» всегда имел сильное трейдерское подразделение, торговавшее сельхозпродукцией на мировом рынке и обеспеченное инфраструктурой, к концу 1990-х агрохолдинг принял решение работать на внутренний рынок и строить собственные маслозаводы. К тому времени на российский рынок активно выходили транснационалы. Одного из них тогдашний донской губернатор Владимир Чуб не пустил в Ростовскую область — потому что Сергей Кислов пообещал, что построит на Дону современный маслоэкстракционный завод (МЭЗ) самостоятельно. Ростовский МЭЗ «Юга Руси» и сегодня остаётся одним из крупнейших в Европе — но теперь в группе девять МЭЗов.

В 2000 году на рынок был выведен бренд бутилированного масла «Золотая семечка», который сразу стал номером один на рынке — прежде всего за счёт конкурентоспособного сочетания цены и качества, обеспеченного технологиями и масштабом производства. Фактически Сергей Кислов стал первым, кто решился конкурировать с транснационалами на своём рынке — и выиграл: оказалось, что рынок ждал отечественного качественного продукта. Другие российские игроки позже шли тем же путём, но подобного эффекта уже не получали. А «Юг Руси» стал активно окапываться на лидерских позициях — в борьбе за сырьё, расширяя ассортимент, скупая активы конкурентов. Это была первая российская группа, которая решилась в начале 2000-х приобрести 19 хозяйств с землёй в объёме 200 гектаров — и при этом не разорилась. Позже были приобретены масложировые активы «Русагро», WJ Group, к бренду «Золотая семечка» добавились марки «Аведовъ», «Злато», «Милора», «Раздолье». Сейчас Сергей Кислов говорит о проекте нового МЭЗа во Владивостоке и о развитии ряда бакалейных товаров — от зелёного горошка до чая. В 2015 году выручка самой крупной структуры группы «Юг Руси» — ростовского МЭЗа — составила 43,4 млрд рублей. Об обороте всей группы нет данных, но мы знаем, что в 2006 году он, согласно управленческой отчётности, составлял 18,2 млрд рублей.

В середине нулевых Сергей Кислов взялся за проект Новошахтинского нефтеперерабатывающего завода (НЗНП) мощностью 2,5 млн тонн сырой нефти и стоимостью около 15 млрд рублей. Это была заявка на создание первого НПЗ в регионе, который всегда очень сильно зависел от вертикально интегрированных нефтяных компаний. Проект сильно затягивался, первая очередь вошла в эксплуатацию в 2009 году — и было ясно, что без дальнейшей модернизации у предприятия нет шансов эффективно работать в условиях растущих технических и экологических стандартов. Кислов пошёл нестандартным путём — не в сферу производства высокооктановых бензинов, а в производство качественного битума для дорожных покрытий. Битумную установку мощностью 700 тысяч тонн в год и стоимостью 2,3 млрд рублей ввели в эксплуатацию в 2014 году. Но уже по результатам 2011 года выручка НЗНП составила 54 млрд рублейё в 2015 году — 60,2 млрд рублей. Фактически за пять лет Сергей Кислов создал с нуля крупнейшее промышленное предприятие Ростовской области.

В 2015 году президенту группы удалось попасть в своевременный политический тренд. В рамках визита руководства КНР в Москву президенты «Юга Руси» Сергей Кислов и China National Chemical Engineering Company (CNCEC) Юй Цзиньбо подписали соглашение о сотрудничестве. Прорубив «окно» в Китай, предприниматель решил наболевший вопрос о модернизации Новошахтинского завода нефтепродуктов (НЗНП) и заявил крупный проект по переработке сои на Дальнем Востоке. Документ предусматривает поставку китайского оборудования для реконструкции НЗНП, которая позволит расширить ассортимент нефтепродуктов, в том числе за счёт топлива класса «Евро-5». Оговаривалось, что финансирование проекта возьмёт на себя China Exim Bank из Поднебесной. На фоне обострения отношений с Западом российское руководство круто развернулось на Восток, и ему срочно понадобились реальные проекты, которые можно было бы предложить китайским инвесторам. И проект модернизации НЗНП — проект, перспективы которого были совсем не безоблачными — оказался на пике востребованности, получив в результате поддержку первых лиц.

Строительство новошахтинского завода, которым владеет структура агросоюза ООО «Юг Энерго», пришлось как раз на введение условий Техрегламента России и Таможенного союза «О требованиях к автомобильному и авиационному бензину, дизельному и судовому топливу, топливу для реактивных двигателей и топочному мазуту», согласно которому отечественные переработчики должны постепенно переходить на выпуск топлива, соответствующего евростандартам. Построенный в 2009 году по старым проектам НЗНП уже требовал дорогостоящей модернизации с параллельным наращиванием производственных мощностей.

При этом даже нефтеперерабатывающие заводы более мощных ВИНКов с их финансовыми возможностями не успевали провести реконструкцию к назначенному Техрегламентом сроку. «Югу Руси» с его скудными по региональным меркам ресурсами потянуть в кризисную пору модернизацию средней стоимостью порядка 1,2–1,5 млрд долларов и подавно было затруднительно. Понимая это, руководство холдинга несколько лет назад даже пыталось продать НЗНП — в качестве возможного покупателя фигурировала «Зарубежнефть», — но безрезультатно.

В рамках проходившего в 2015 году в Сочи Международного экономического форума между ОАО «Новошахтинский завод нефтепродуктов» и правительством Ростовской области был подписан меморандум о сотрудничестве с целью строительства двух нефтеперерабатывающих установок мощностью переработки 2,5 млн тонн нефти в год каждая, а также установки гидрокрекинга вакуумного газойля. Проект позволит нарастить мощности предприятия по переработке нефти до 7,5 млн тонн нефти в год и увеличить глубину её переработки с 60–65% до уровня более 86%. Строительство установки гидрокрекинга вакуумного газойля позволит освоить на предприятии вторичные процессы нефтепереработки и даст возможность приступить к выпуску моторных топлив класса «Евро-5». Стоимость проекта оценивается в 63 млрд рублей, на ОАО «НЗНП» дополнительно будет создано 260 высокооплачиваемых рабочих мест.

После такого успеха и проявления президентского внимания оперативно был решён ключевой для НЗНП вопрос с АК «Транснефть» о строительстве отвода от магистрального нефтепровода Суходольная — Родионовская. Ранее сырьё поступало на завод по железной дороге, но из-за ежегодно растущего железнодорожного тарифа рентабельность выпуска топлива НЗНП постоянно снижалась.

Ещё один российско-китайский проект Сергея Кислова обрёл реальные очертания в ходе Восточного экономического форума, на котором было подписано соглашение между «Югом Руси», Внешэкономбанком и Китайской корпорацией инжиниринга САМС о строительстве одной из крупнейших в России маслобоен по переработке сои — 3 тысячи тонн в сутки (1 млн тонн в год) — и бутилированию масла. Проект реализуется на территории опережающего развития «Михайловское» в Дальневосточном федеральном округе. Власти макрорегиона разработали ряд преференций резидентам ТОР. Как сообщили в руководстве ДФО, общий размер страховых взносов на 10 лет составляет 7,6% (для нерезидентов порядка 30%); налог на прибыль не превышает 5% первые 5 лет после получения первой прибыли и последующие 5 лет — 10%, из которых 0% идут в федеральный бюджет и не более 5% в региональный (для нерезидентов — 2% в федеральный и 18% — в региональный). В течение трёх лет налог на землю равен 0%. Понижающий коэффициент налога на добычу полезных ископаемых (0–0,8) в течение 10 лет, далее коэффициент НДПИ — 1.

Решено максимально упростить разрешительные процедуры и бюрократическую волокиту. То, на что всегда жаловались инвесторы, а именно множество проверок и сроки получения разрешительных документов, резко сокращены — соответственно до 15 проверочных дней и 40 дней на получение разрешительной документации на капитальное строительство, а также не более 45 суток на проведение экологической экспертизы объектов инфраструктуры. Резиденты будут подключены к режиму свободной таможенной зоны (беспошлинный и безналоговый ввоз, хранение, потребление (использование) иностранных товаров внутри ТОР, реэкспортный вывоз товаров и оборудования). Это снимет с бизнеса значительную часть затрат в период становления предприятий.

Своё участие в этом проекте подтвердило и руководство ВЭБа, речь идёт об инвестициях в размере 11,7–12 млрд рублей. При этом в ВЭБе планируют привлечение средств китайских финансовых институтов. «Наш проект — это улучшение логистики, а значит, и удешевление продукции, — пояснял Сергей Кислов. — Приморье широко известно своим аграрным потенциалом. Мы построим здесь завод, ориентированный прежде всего на местный рынок».

«Вот вам ВТО — прямо у нас во дворе»

Ниже — разговор с Сергеем Кисловым, который состоялся летом 2013 года. Он начался с отраслевой проблематики, которой Кислов занимался как руководитель Агропромышленного союза России.

— Существует мнение, что погектарное субсидирование — не самая правильная форма поддержки. Получается, что одинаковая помощь оказывается сильным и слабым игрокам.

— Мы долго изучали этот вопрос. Как и любая модель, упомянутая схема имеет свои достоинства и недостатки, но всё же достоинств у неё больше, чем у любых других. И все другие страны, наши соседи, члены ВТО используют именно эту модель: мы можем говорить о единой системе мер и указывать при этом на существующий диспаритет между Россией и Европой. А что касается сильных и слабых, то у нас есть отдельная поддержка для сильных компаний — субсидирование процента банковской ставки как на длинные инвестиционные деньги, так и на короткие оборотные кредиты.

Но методов стимулирования много, другие страны активно их используют. Например, участие государства в страховании урожая. Размер минимального урожая страхуется фермером, и если урожай оказывается ниже этой цифры, то государство участвует в компенсации этой разницы, которую фермеру выплачивает страховая компания.

Ещё один важный аспект — социальное питание. В США, например, государством на него тратится более 70 миллиардов долларов в год, в то время как у нас господдержка на всё сельское хозяйство — пять миллиардов долларов. А индустрии социального питания у нас нет как таковой — разве что в некоторых регионах есть отдельные примеры. Сейчас Росагропромсоюз совместно с Министерством сельского хозяйства России и другими федеральными институтами думает, как это можно внедрить.

— Это реалистичный сценарий?

— Конечно. В Америке карточки дают малоимущим, а мы чего стесняемся? И хотя на нас как производителей хлеба никто не давит, мы постоянно слышим, что цена на хлеб не должна быть высокой. Но почему? Почему селяне, которых мы из последних сил субсидируем, должны потом субсидировать всех остальных ценой на хлеб? Кому оказывается защита? Социально незащищённым? Так давайте выдадим им продуктовые карточки на хлеб — и всё. Это и реально, и справедливо.

И третья проблема — это полка. Допустим, вы вырастили урожай, сделали из него продукты питания и привезли в супермаркет, а он у вас их не принял. И тут, к сожалению, то узкое горлышко, которое не даёт аграрному сектору России развиваться дальше. Кроме того, что сети предлагают очень высокие наценки, им ещё и выгодно работать с импортной продукцией, которая имеет высокий срок хранения и зачастую изготовлена с использованием сырья из ГМО. Она более дешёвая и может не терять своего товарного вида на протяжении года. Как можно соревноваться с ней нашему овощу, который чистый, но вянет через неделю-две, как ему и положено по природе? Никак. Поэтому сети им не интересуются. При этом в России, с одной стороны, действует запрет на выращивание ГМО-продукции, а с другой — не запрещена реализация продуктов с ГМО. Это — абсурдная ситуация, в которой мы, к сожалению, живём.

Об этом селяне мало говорят, но мы сейчас не понимаем угрозы того, что завтра не будет сбыта нашей продукции, а послезавтра не будет и самой нашей продукции. Я, например, как любой ростовчанин, люблю отдыхать на левом берегу Дона, люблю иногда баловать себя шашлыком. И когда я недавно в очередной раз решил это сделать, то с удивлением и ужасом обнаружил, что вся свинина, из которой готовится шашлык, — импортная. Импортная! Вот вам ВТО — прямо у нас во дворе.

— Эти проблемы ведь не в последнее время появились?

— Когда Россия не была членом ВТО, страна регулировала ввоз свинины и окорочков. Ещё совсем недавно, например, в Москве была запрещена продажа продуктов питания, которые содержат ГМО, а сегодня она разрешена.

— Отношение к экологически чистой продукции — это вопрос культуры или законодательства?

— И того, и другого. Во-первых, это вопросы культуры — мы должны знать, что мы — то, что мы едим. А во-вторых, нам иногда всё равно, что именно мы едим — у нас нет времени разбираться. И государство должно заботиться о том, чтобы то, что мы берём на прилавке, было как минимум не вредно для здоровья. Хотя, конечно, каждая страна выбирает свой путь в отношении к ГМО-продукции. Например, в той же Турции за доставку риса с содержанием ГМО в прошлом году руководителей компании осудили на реальные сроки — пять-шесть лет.

— Что именно сейчас нужно делать, чтобы сохранить сельское хозяйство?

— На самом деле России просто не хватает хороших лоббистов. Аграрная тематика — это ведь не вопрос только отраслевого ведомства, она касается каждого. Тема продуктов понятна руководителям всех стран. Ведь как субсидируют своё сельское хозяйство другие страны? Например, Швейцария платит на гектар пашни 450 франков — это около 500 долларов. Они говорят: да, мы субсидируем, но вы более вкусного сыра нигде не найдёте, лучшего молока и мяса нигде не купите. И Россия тоже не имеет права забывать о своём сельском хозяйстве. И сохранить его — это задача не аграриев, а государства. Сегодня страна должна иметь сообщество людей, которое могло бы отстаивать интересы аграриев, а точнее — создавать им такую среду, чтобы они могли выращивать здоровую продукцию.

С другой стороны, надо очень внимательно следить за тем, какой путь проходит продукт от выращивания сырья до полки в магазине. И если мы будем контролировать эту цепочку, наше сельское хозяйство продолжит существовать. А сейчас молочный комбинат вместо сырого молока предпочитает брать заменитель молочного жира, потому что он более дешёвый и технологичный. То есть молкомбинат не купит молоко у поставщика, оптовик не купит молоко в деревне у бабушки, которая держит одну-две коровы. И получается, что ни молоко, ни корова не нужны. А если сельские жители не будут держать хозяйство, то постепенно они станут городскими жителями, и мы потеряем сельское население. А вот это страшно, потому что за этим кроется масса других проблем: и продукты питания, и материальный образ жизни, а главное — Россия не удержит такую большую территорию, если на ней не будут жить российские люди.

«Цель — новые продукты бакалейного ряда»

— Есть ли данные, показывающие, как группа «Юг Руси» выросла за последний год?

— Мы растём в среднем на 20 процентов в год. Причём росли и во время кризиса — и даже большими темпами. Мы, люди, когда нервничаем, больше питаемся — поскольку мозги работают больше.

— А подробнее можно о том, за счёт чего росли?

— Мы давали рынку тот продукт, который ему нужен. Например, самое популярное в России масло «Золотая семечка». Или, скажем, «Юг Руси» использует новую стратегию в аграрном секторе — мы не выращиваем центнеры с гектара, а выращиваем рубли с гектара. У нас нет плана для руководителя хозяйства — что ему сеять и прочее. Он предлагает свои культуры, свой севооборот и обосновывает это всё цифрами, так как они все завязаны на конечный результат. Селяне работают на самих себя. Они жёстко зависят от финансового результата. Торговая структура группы страхует их риски. Например, руководитель предприятия высчитал предполагаемую стоимость льна в сезоне. И предлагает нашей торговой структуре этот лён захеджировать на рынке или заключить жёсткие фьючерсные контракты. Может, не на весь объём, а, скажем, на две трети. Он только сеет или собирает, но у него уже есть фиксированный результат. То же и по зерну.

Мы росли и в сегменте трейдинга. В 2012 году мы создали портал agro2b.ru. Это уникальный портал, с помощью которого руководитель аграрной компании может купить все расходные материалы, продать зерно, купить транспортные, юридические услуги, услугу по хранению, выбрать, в каком элеваторе хранить. Получается, что человек может полностью делать бизнес с помощью сайта, тогда как раньше ему было нужно много посредников. Только за 2012 год через эту площадку было куплено больше 300 тысяч тонн сельхозпродукции — и это только начало. Следующий этап развития площадки — это банковские услуги, гарантии поставки. Например, директору мельницы на год требуется 100 тысяч тонн зерна. Но ему нужен не весь объём сразу, а, например, по 8-10 тысяч тонн в месяц. Он заключает через портал контракт с несколькими хозяйствами, а мы — администрация agro2b — даём гарантию поставки и в случае необходимости поставляем своё зерно — у нас есть резервное.

— Сегодня много говорят о том, что присоединение к ВТО заставит, наконец, использовать новые технологии на селе. С начала нулевых в «Юге Руси» около 20 хозяйств — как вы развивались с точки зрения технологий?

— Без новых технологий вы просто не сможете работать на рынке. «Юг Руси» всегда был застрельщиком нового. Например, нулевую обработку почвы мы ввели одними из первых. Также продвигаем выращивание культур, которые либо не выращивали вообще, либо они были забыты. Например, примерно 12 лет назад мы начали растить горох. Причём хозяйства не хотели его выращивать, говорили: «нам это не нужно». Сначала группа просто навязывала эту культуру, потом люди сами увидели её рентабельность. Через какое-то время изменилась ситуация на мировом рынке, и мы сказали: хватит гороха. То же самое было с рапсом, с рыжиком и льном. Раньше этих культур у нас не было, а сегодня они выращиваются во всё большем объёме.

Но здесь возникают свои ограничения. Хотелось бы, чтобы наука давала нам нормальные семена, так как сегодня мы используем в основном импортные семена, что неправильно. Например, 12 лет назад для выращивания подсолнечника в хозяйствах мы использовали около 85 процентов семян российской селекции и только около 15 процентов — импортной. Сегодня продукция семеноводческих предприятий России составляет где-то 10 процентов, а остальное — импорт.

— Сами не хотели бы заняться селек­цией?

— Мы занимаемся — например, выращиваем семена пшеницы. Смотрим на масличные культуры. У группы есть опытные площади, где мы совместно с некоторыми семеноводческими компаниями — как нашими, так и зарубежными — выращиваем те или иные варианты семян. Но это работа, которая должна вестись на серьёзном научном уровне. Это не задача коммерческой компании. В России есть большие институты, которые владеют уникальными научными базами, родительскими формами тех или иных семян. У них есть люди, земля. Им надо ставить задачу для того, чтобы они это делали. И сделать надо так, чтобы задачу ставил бизнес. Сегодня учёные их сами себе пишут. Научные задачи, конечно, тоже надо ставить и решать, но и про селян забывать нельзя. Нам нужны семена — мы не хотим завтра идти на международный рынок и выпрашивать их там.

— В масложировой сфере у вас есть новые проекты?

— Мы сейчас начинаем реализацию проекта во Владивостоке по производству растительного масла. Сегодня конкуренция на масложировом рынке жесточайшая. Существующие в России заводы способны взять на переработку около 15 миллионов тонн масличного сырья. Выращивается в России примерно 10 миллионов тонн в год. А для внутренних потребностей стране нужна половина — даже меньше 5 миллионов. И поэтому вопросы качества становятся главными.

— А во Владивостоке есть своя сырьевая база?

— Там выращивают сою, будут выращивать и другие культуры. Главное, чтобы был спрос. Мы ориентируемся на весь регион. Сегодня мы туда везём наше бутилированное масло, при этом его доля на полке очень значительная. Создавая производство на месте, мы просто будем экономить на логистических издержках.

— Всё-таки ситуация, которую вы сейчас описали, говорит о том, что за счёт масла вам уже невозможно расти.

— Законы экономики таковы, что легко расти можно только до определённого процента, до определённой доли рынка.

— Значит ли это, что вы планируете расти за счёт других направлений? Например, развивая бакалейный ассортимент для конечного потребителя?

— Именно этим группа сейчас и занимается. Уже производим муку, крупы, хлеб, консервацию: огурцы, помидоры, натуральный зелёный горошек. Эта продукция реализуется через нашу дистрибьюторскую сеть. Компания выходит на рынок с новыми продуктами. Например, это рыжиковое масло с удивительным жирокислотным составом, который обладает целебными свойствами для сердца, печени, поджелудочной железы. Цель «Юга Руси» сегодня — давать рынку новые продукты бакалейного ряда: крупы, муку, может быть, даже чай. При этом в производстве продукции бакалейного ряда мы используем те уникальные наработки по системе контроля качества, которые внедрили в сфере производства растительного масла. Поэтому наша мука пользуется высоким спросом. Даже наш шрот пользуется на рынке премией +2 доллара к шроту из Аргентины.

Другие публикации раздела: 10 лет новой экономической повестке

Нет комментариев. Ваш будет первым!