Ваш регион: Выберите регион
Найти на сайте:

Константин Бабкин: сохранённые и приумноженные комбайны

01.08.2017 | 17:08
|
88

Константин Бабкин, президент группы «Новое Содружество», контролирующей «Ростсельмаш», провёл свои машиностроительные заводы через кризисы, сохранив и приумножив производство, переведя в Россию сборку самых мощных в стране тракторов

В 1986 году «Ростсельмаш» выпустил 87,5 тысячи комбайнов «Нива» и около 3 тысяч «Донов» — советский промышленный гигант переживал пик своего развития. Но на заре нынешнего тысячелетия некогда мировой лидер сельхозмашиностроения ростовский комбайновый завод «Ростсельмаш» находился на грани закрытия. По признанию прежних директоров завода, к ним не раз обращались конкуренты с предложением купить то, что осталось от предприятия, с тем, чтобы просто его закрыть. Это поставило бы крест на всей отрасли сельхозмашиностроения в России. Монетаристы в тогдашнем правительстве РФ не видели в таком сценарии ничего предосудительного — зачем нам содержать такую махину, если комбайны можно закупать за рубежом. Как, собственно, и трактора, прицепную технику, кормоуборочные машины и пр.

От комбайнов к интересам отрасли

Положение в корне изменилось, когда собственниками «Ростсельмаша» в начале «нулевых» стала команда молодых бизнесменов-физиков — выпускников Московского физико-технического института — под «шапкой» холдинга «Новое Содружество» во главе с Константином Бабкиным.

О промышленном союзе «Новое Содружество» донская бизнес-общественность узнала, когда компания стала собственником ростовского комбайнового завода «Ростсельмаш» На момент покупки контрольного пакета комбайнового завода в 2000 году «Новое Содружество», как рассказывают, даже не было зарегистрировано как отдельное юридическое лицо. В 1998 году та же группа собственников купила ростовский лакокрасочный завод «Эмпилс», а через два года — контрольный пакет «Ростсельмаша». «Ростсельмашу» в это время грозило банкротство, желающих прибрать к рукам огромную площадку в черте города хватало. Большая удача, что завод не оказался потерян, что он сохранил свой экономический профиль.

В 2007 году «Ростсельмаш» заключил историческую сделку — приобрёл контрольный пакет канадского тракторного завода Buhler Industries. «Ростсельмаш» одновременно получил новый качественный продукт для рынка СНГ — тракторы Versatile мощностью от 140 до 535 л.с. — и пространство для расширения сбыта в виде североамериканской сети канадского предприятия.

Кризис завод прошёл непросто: в 2010 году проседание по выручке в какой-то момент составило треть от успешного 2008 года. До этого времени завод получал по миллиарду прибыли в год и активно развивался. Однако уже через год предприятие превысило и докризисные рубежи.

Позиция флагмана научила собственников «Ростсельмаша» использовать политический ресурс. Константин Бабкин представляет даже не столько завод, сколько отечественное сельхозмашиностроение как таковое. Учитывая нарастающее давление на отрасль со стороны более мощных в лоббистском отношении западных производителей, у российских заводов возникла необходимость объединить свои усилия по апелляции к новому постлиберальному правительству РФ по защите собственного рынка. Для чего они объединились в некоммерческую «Ассоциацию Союзагромаш» (потом «Росагромаш» и наконец «Росспецмаш»), президентом которого был избран тот же Бабкин.

Последнее десятилетие он не уставал бомбардировать призывами федеральные министерства, настаивая на предоставлении равных условий иностранным и отечественным производителям для работы на российском рынке, говоря о необходимости финансового стимулирования отрасли, НИОКР, субсидирования аграриев для закупки новой отечественной техники.

Экономический кризис 2008-09 годов особо больно сказался на сельхозмашиностроении, когда резкое сокращение банковского кредитования оставило селян без средств для приобретения комбайнов и тракторов. Очередной кризис в отрасли привёл к тому, что в срочном порядке на выездное заседание правительства в Ростов прибыл тогдашний премьер Владимир Путин. На «Ростсельмаше» ему показали стройные шпалеры невостребованных современных комбайнов, запрудивших всю территорию предприятия, и объяснили, что будет с российским машиностроением, если правительство со входом в ВТО не предпримет срочных мер по выводу отрасли из пике. Тогда здесь же, на заводе, был принят ряд жёстких постановлений, с одной стороны, ограничивших импорт зарубежной техники, с другой, через «Росагролизинг» стимулирующих крестьян на приобретение отечественных тракторов и комбайнов.

Приток в отрасль бюджетных средств позволил предприятиям сельхозмашиностроения в сложной и не всегда благоприятной экономической ситуации сделать большой шаг вперёд в развитии производства, существенно улучшить качество выпускаемой техники и оборудования, увеличить экспорт высокотехнологичной продукции, создать тысячи новых рабочих мест и увеличить налоговые платежи в бюджеты всех уровней. Это стало возможным за счёт государственной политики на импортозамещение, предоставления субсидий производителям, введения утилизационного сбора, поддержания отдельных НИОКР, предоставления льготных займов Фондом развития промышленности, утверждения критериев отнесения продукции к продукции российского производства, поддержки экспорта.

Положительную роль для финансового результата сыграли и правительственные меры господдержки в русле политики импортозамещения. В прошлом году на поддержку отечественного сельхозмашиностроения было выделено порядка 11 млрд рублей, а также 15,4 млрд рублей на возмещение части процентной ставки по краткосрочным кредитам для сельхозпроизводителей по пяти направлениям (в 2015 году на предоставление субсидий производителям сельскохозтехники из федерального бюджета было выделено 5,2 млрд рублей). Деньги пошли на компенсацию скидки в 25-30% в рамках «программы 1432» производителям для аграриев, что позволило им закупить 15,5 тысячи единиц новой техники. При этом система субсидирования была изменена. Средства господдержки целенаправленно выделялись только отечественным машиностроителям на условиях предоставления скидок покупателям. В правительстве считают, что, с одной стороны, это позволило сельхозпроизводителям приобрести новую высокоэффективную технику, с другой — дать толчок к росту её производства.

Меры господдержки позволили нарастить производственные показатели «Ростсельмаша» сразу на треть, а финансовые — почти в 3 раза. В 2015 году было собрано 4,5 тысячи комбайнов, выручка составила 42,5 млрд рублей (для сравнения, в 2013 году — 16,4 млрд). Чистая прибыль предприятия — 2,6 млрд рублей.

Перемены в политике и экономике подвигли руководство «Нового Содружества» на перенос производства тракторов семейства Versatile из канадского Виннипега на мощности «Ростсельмаша». В настоящее время степень локализации на заводе доведена до 60-70% (окраска, сварка, раскрой, изготовление рам и пр.). При этом машины достаточно экономичны, расход топлива у них меньше по сравнению с отечественными конкурентами. В 2016 году компания планировала выпустить в Ростове порядка 600 машин (450 из них — Versatile 2375). Речь идёт главным образом о «2000 серии» (трактора мощностью 335 и 375 лошадиных сил), наиболее востребованных южнороссийскими аграриями тяжёлых тракторах.

Именно лоббистские усилия г-на Бабкина привели к тому, что поддержка федеральных властей помогла «Ростсельмашу» запустить в серийное производство новейший зерноуборочный комбайн 7-го класса RSM-161. Вполне вероятно, что государственные преференции теперь коснутся и тракторов семейства Versatile.

В прошлом сельхозгоду «Ростсельмаш» продолжил экспансию на рынки дальнего зарубежья и обозначил своё участие в промышленной зоне в районе Суэцкого канала. Этому способствовал «высокий» доллар, давший ростовским комбайнам дополнительные конкурентные преимущества.

Основными точками роста в компании называют поставки в Иран (зерноуборочные комбайны Acros) и Словакию. «Серьёзно выросли поставки в Литву, Сербию, — рассказал “Эксперту ЮГ” директор департамента маркетинга “Ростсельмаша” Прохор Дармов. — Укреплены позиции и в Средней Азии. Первые машины отгружены в Судан и Нигерию. Хорошие перспективы мы видим для себя на африканском континенте. Высокая заинтересованность в наших комбайнах есть в Египте, где мы провели испытания и демпоказы зерноуборочной техники. Также развиваемся в Восточной Азии: недавно машины отгружены в Китай. Ещё несколько лет назад “Ростсельмаш” поставил перед собой цель ежегодно открывать на географической карте мира по две новых территории. Мы движемся по этому курсу и много работаем, чтобы все планы исполнялись. На международном уровне нам есть куда расти, потенциал вырасти в три-четыре раза точно есть».

«В наших планах объединить не менее 300 заводов»

— Вы много лет апеллировали к федеральному правительству, пытаясь призвать его большее внимание обращать на поддержку отечественного сельхозмашиностроения. В последние годы вы поддержку получили. Этого достаточно?

— Да, что-то начало меняться в отрасли в последнее время. Поменялось мышление — как в политическом, так и в стратегическом плане. Заявления о том, что нужно защищать свой рынок продовольствия и техники, поддерживать своих производителей ещё восемь-девять лет назад всерьёз не воспринимались. Сегодня же протекционизм идёт «на ура». Авторитет представителей либерального крыла власти ослаб, хотя они по-прежнему находятся у власти, контролируют Центробанк, Минфин, Минэкономразвития, ряд учебных заведений. И целый ряд проблем никуда не делся, а некоторые стали острее — налоги на производителей не снизились, стоимость кредитов возросла.

— У Минсельхоза РФ на сельхозмашиностроение большие планы. Его руководство заявляет о необходимости кратного увеличения объёмов производства отечественной техники для роста урожайности в стране. В то же время сами производители объединяются в ассоциацию «Росспецмаш» для отстаивания своих интересов как раз во властных кабинетах. Нет ли здесь противоречия?

— Ничуть. Отрасль по-прежнему находится не в самой комфортной обстановке из-за сложностей с кредитованием и неуверенности в дальнейшем субсидировании со стороны государства. Мы хотим, чтобы политика становилась более стабильной, предсказуемой, с твёрдыми и долгосрочными «правилами игры». Чтобы ростки правильной политики последних лет не подавлялись, а напротив, пробивались в различных сегментах сельского хозяйства. Если мы видим, что сельхозмашиностроители добились положительных результатов, то этот опыт необходимо тиражировать для производителей строительно-дорожной техники, пищепрома, станкостроения, авиастроения и других. Более мощная ассоциация только будет этому способствовать. В наших планах — объединить не менее 300 заводов, выпускающих спецтехнику, пищевое оборудование и компоненты. Создание новой структуры позволит более уверенно вести диалог с правительством о поддержке отрасли.

— Для отраслей, входящих в ассоциацию, подходят такие же меры поддержки, какие помогли удержаться на плаву отечественному автомобилестроению?

— Автопром поддерживается гораздо более щедро из-за большего количества людей, вовлечённых в отрасль. Это уже давно вопрос политический. Но не всегда это разумно. В СССР это была целая индустрия крупнейших предприятий со своими компетенциями, системой подготовки кадров, вузами, программой социального обеспечения. В российском же автомобилестроении было создано множество сборочных производств. При этом и старые автозаводы, и новые «отвёрточники» пользуются одинаковой поддержкой правительства, будь то «АвтоВАЗ» или «Фольксваген», хотя последние дополнительно имеют ещё и поддержку из-за рубежа. Создать завод всего с тысячей рабочих мест и получать миллиардные вливания — это совсем не то, что поддерживать известный гигант в Тольятти. «Иностранцы» не переводят сюда конструкторские бюро, не готовят специалистов, не особо заботятся об уровне локализации. Старые же заводы несут все риски нашей экономики: дорогие кредиты, непредсказуемость, расходы на охрану, бухгалтерию и пр. Из-за этого старые предприятия оказались в неравных условиях конкуренции. Поэтому я без восторга отношусь к подобным мерам поддержки, и не хочу, чтобы в «Росспецмаше» повторялась эта история.

— А как должна выглядеть господ­держка?

— Руководство нашей ассоциации предлагает, чтобы было чёткое разделение между предприятиями, которые работают в России, и обычными сборочными производствами. Они, конечно, тоже имеют право на существование. Но господдержка должна касаться только тех, кто будет наращивать здесь свои компетенции, реально работать в стране, локализуя производство и создавая рабочие места.

— Заключение специнвестконтракта с компанией «Клаас», которая расширяет производство в Краснодаре, вы как оцениваете?

— По сути, как раз это и есть повторение опыта автопрома. Завод, у которого несколько десятков работников, получает ту же государственную поддержку, что и отечественное предприятие с тысячами сотрудников. Они получили 200 гектаров земли в Краснодаре под расширение производства, центры продаж и прочее. Но я не вижу движения коллег в направлении наращивания степени локализации в России. Это неправильно. Нужно создавать равные условия для всех наших производителей, не делая различия, откуда пришёл капитал. Пусть, допустим, немцы приходят, локализуются здесь, покупают российские двигатели, собирают комбайны и получают господдержку. Но когда они требуют особого отношения к себе и лишь после этого обещают двигаться в сторону локализации, это совершенно непродуктивный подход. За 17 лет в сельхозмашиностроении я встречал множество проектов, когда иностранцы приходили в Россию, требовали преференций, а, получая их, отмахивались от своих задач.

Руководство Центробанка основной своей задачей видит борьбу с инфляцией и обеспечение высокого курса рубля. Мы, напротив, умеренную инфляцию проблемой не считаем и предлагаем обеспечить конкурентоспособность российской продукции на внутреннем и внешних рынках за счёт достаточно низкого курса рубля в размере 65–70 рублей за доллар и его дальнейшей корректировки в сторону уменьшения на величину инфляции. В целях модернизации предприятий, пополнения оборотных средств для увеличения объёмов выпуска и финансирования потребителей кредиты должны предлагаться по ставке не выше пяти процентов в год в краткосрочном периоде и по ставке «инфляция плюс один процент» в последующие годы. Это также требует изменения подходов со стороны руководства Центробанка.

Также необходимо ввести пятидесятипроцентную инвестиционную льготу по налогу на прибыль для стимулирования инвестиций в российское производство. Снижение ставки страховых взносов одновременно с увеличением НДС приведёт к увеличению налоговой нагрузки на предприятия и окажет негативное влияние на конкурентоспособность выпускаемой продукции. В связи с этим считаем, что наращивание поступлений в бюджет должно осуществляться не за счёт увеличения налоговых ставок, а за счёт роста налогооблагаемой базы, т.е. за счёт роста производства.

Полезно также предусмотреть долгосрочное планирование и стабильное финансовое наполнение объёмов субсидий, предоставляемых производителям сельскохозяйственного, пищевого и строительно-дорожного машиностроения, увеличить государственное финансирование НИОКР, пилотных и инвестиционных проектов.

— Вы неоднократно жаловались на рост цен на отечественный металл, что влияет на стоимость машин. Чем здесь могут помочь федеральные власти?

— Цены на металл российского производства на внутреннем рынке, как правило, превышают мировые. При этом в России производят крупные (от 300 тонн) партии низкопередельного проката и не выпускают необходимые для производства специализированной техники и оборудования марки и сортаменты легированных сплавов объёмом в несколько тонн для конкретного потребителя или несколько десятков тонн для машиностроения, в отличие от иностранных металлургических компаний. Мы призываем решить эти проблемы методами внешнеторгового и налогового регулирования.

— В советское время «Ростсельмаш» фактически развивался как кластер. Был один огромный производитель, вокруг которого сформировался куст более мелких поставщиков комплектующих, как входивших, так и не входивших в его производственное объединение. На ваш взгляд, нужно ли сегодня развивать этот опыт?

— По сути, подобный кластер сельхозмашиностроения уже функционирует в Ростовской области. Пока он не пользуется никакими федеральными льготами, но, на мой взгляд, это естественный процесс — государство должно стимулировать производителей комплектующих. Делать их более конкурентоспособными, и тогда «Ростсельмаш» будет с удовольствием покупать для своей техники их продукцию — электронику, двигатели, конструкционные материалы и пр. К примеру, сегодня ростовские комбайны уже всего на 20 процентов состоят из импортных комплектующих. И вполне реально довести импортозамещение в этом сегменте до максимума.

Другие публикации раздела: 10 лет новой экономической повестке

Нет комментариев. Ваш будет первым!