Ваш регион: Выберите регион
Найти на сайте:

«Мне нужно, чтобы сам бизнес вкладывал идеи в стратегию региона»

27.09.2015 | 15:09
|
1381
изображение Фото Андрея Бойко

Владимир Козлов

В этом разговоре с журналом «Эксперт ЮГ» переизбранный на второй срок губернатор Ростовской области Василий Голубев очертил фронт работ на следующий период. Среди основных задач — вовлечение муниципалитетов в работу с малым и средним бизнесом, развитие кластеров и Ростова в его новом облике


— В инвестиционном послании прошлой осенью вы заявили о том, что область в ближайшие годы может расти опережающими темпами, несмотря на кризис. Но в этом году ситуация гораздо напряжённее. По каким направлениям в этом году регион сможет показать опережающие темпы роста?

— В целом нам удаётся развиваться опережающими темпами даже в этом году. Данные по семи месяцам 2015 года это подтверждают. Как правило, первое полугодие уже определяет результаты всего года, потому что вторая половина обычно более интенсивна. Очевидно, что наша промышленность и агропромышленный комплекс идут с плюсом. АПК в этом году показывает прирост, несмотря на то что урожай прошлого года был рекордным.


Нужен рост в натуральных показателях

— А что с инвестициями? Ведь было снижение по результатам первого квартала.

— По результатам полугодия мы в плюсе. Это главное. В прошлом году мы привлекли 262 миллиарда рублей, в этом году заложили 270 миллиардов — очень небольшой рост. Думаю, окончательный тренд будет понятен по результатам девяти месяцев — если мы сохраним плюс, то и год закончим с ростом по инвестициям, потому что четвёртый квартал традиционно динамичный. С другой стороны, надо понимать, что рост инвестиций в рублях… понятно, почему он произошёл. Нужен рост в натуральных показателях.

Задача сегодня — не просто получить определённый результат, но и понимать свою среднесрочную перспективу. По результатам девяти месяцев мы будем основательно анализировать состояние «сотни губернаторских проектов». У нас нет пока отказов от реализации проектов, но по некоторым есть угроза изменения сроков реализации.


— По идее, в зоне риска находится любое предприятие, которое не успело закупить оборудование для проекта.

— Именно. Один из примеров. В Азовском районе американская компания Air Products инвестирует около 380 миллионов долларов в производство промышленных газов. Они этим летом должны были запустить завод. У них было закуплено оборудование, конструкции и технологии — и в пути состоялась задержка. Но сейчас на площадке идёт монтаж, который они закончат не в июле, а в ноябре-декабре. На проектную мощность выйдут к середине следующего года.

Я бы сегодня не торопился называть проекты, которые находятся под угрозой. По некоторым я знаю, что раздумья затянулись, и, если компания в проект не вошла, есть риск отказа. Но при этом целый ряд проектов с гарантированным сбытом продукции активно развиваются. Я недавно посетил Новошахтинск — посмотрел новое производство утеплителей, производство рыбной продукции, которое обеспечит полторы тысячи рабочих мест. Учитывая, что мы всё активнее переходим к формированию кластерного развития, реализация этих проектов потянет за собой развитие малого и среднего бизнеса в этих районах. Мы осмотрели логистический центр «Глории Джинс», который уже начал работать, но ещё набирает людей. Центр позволяет обслуживать индивидуальные заказы клиентов — где бы вы ни жили, вам привезут те джинсы, которые вам нужны.


— Что содержательно меняется в кластерном развитии? Ведь у нас уже несколько лет работают индустриальные парки. Для вас это одно и то же?

— Не одно и то же. Индустриальный парк — это территория, а кластер — объединение предприятий, расположенных в области и работающих в одной сфере деятельности. Например, кластер сельскохозяйственного машиностроения — это не только «Ростсельмаш». И правительство области создаёт условия для того, чтобы производство и сбыт продукции как-либо сопровождались администрацией. Кластер — попытка комплексно решить вопросы обеспечения той или иной сферы. Это значит, что правительство области будет создавать дополнительные инструменты поддержки, стимулировать развитие этой отрасли.


— Сколько кластеров заявляет сегодня Ростовская область?

— Мы называем шесть: сельхозмашиностроения, станкостроения, лёгкой промышленности, биотехнологий, вертолётный кластер, кластер научных технологий «Южное созвездие»… Некоторые находятся на достаточно развитом уровне, некоторые ещё на стадии становления.


Малый бизнес как зона риска

— Мы обратили внимание на то, что невозможно найти данные о динамике малого и среднего бизнеса в Ростовской области даже за 2014 год. Поэтому прежде всего спрошу: как, по вашей информации, этот сектор переносит нынешний кризис?

— Конечно, малому и среднему бизнесу нелегко. Это наиболее уязвимая часть экономики, на которую кризис повлиял больше всего. МСБ готов, с одной стороны, быстро реагировать на изменения, с другой — очень уязвим. Доступность кредитов снижается — и это сразу опускает малый бизнес.

В сельском хозяйстве мы не видим снижение количества занятых в предпринимательстве — почему? Потому что есть государственная поддержка, какие-то гарантии государство даёт. А в торговле оборот за семь месяцев сократился на 7,4 процента, снижение в количественном составе мелких торговцев мы оцениваем в 10 процентов. Сложная ситуация в производственном малом и среднем бизнесе — сбыт продукции этих предприятий очевидно затруднён, им труднее пробиваться на рынке, чем другим. Но кластеры — это возможность стабилизации, малые производственные компании могут обеспечивать потребности крупных. В целом, конечно, трудно назвать нынешний период благоприятным временем для развития МСБ.


— Я бы заострил этот вопрос. Вы не считаете, что состояние малого и среднего бизнеса — это сейчас основная угроза сценарию опережающего экономического роста региона? Ведь нынешняя система поддержки только подкармливает эту сферу, но не способна обеспечить её рост.

— Я готов с этим согласиться. Малый и средний бизнес — наш резерв, резерв нашего роста. И если мы его не реализуем, значит, мы либо останемся на том же уровне, либо упадём. Те преференции для сектора МСБ, которые сегодня существуют, пока не обеспечивают динамику роста.


— А что с этим делать? В начале года было ощущение, что сам президент попытался выдвинуть разговор о малом бизнесе на первый план, когда провёл заседание Госсовета по этой теме. Но тема, кажется, не была подхвачена на уровне регионов. Вам не кажется, что именно здесь она должна прозвучать особенно громко — даже по части постоянного включения в этот разговор первых лиц региона?

— Я бы опустил этот разговор на уровень муниципалитетов. Не случайно в этом году мной было сказано: если у губернатора есть губернаторская сотня приоритетных проектов, то у каждого руководителя муниципалитета должен быть перечень приоритетных муниципальных проектов. А это в подавляющем большинстве малый и средний бизнес. И тут им придётся решать целый ряд проблем — например, проблему беспрерывных проверок контролирующих органов.

Очевидно, что предприятиям надо дать возможность быть в свободном плавании. С уровня региона надо создавать возможности для развития малого и среднего бизнеса через формирование особых условий регистрации, особых условий прохождения разрешительных процедур, особых условий получения земельных участков. А на уровне муниципалитетов заниматься конкретными проектами.


— Я знаю, что Сергей Иванович Горбань в Ростове уже имеет список из 135 приоритетных проектов — а кто-то ещё имеет?

— Все имеют, просто у одного пять, у другого — пятьдесят. Вон — Октябрьский район — у главы там полсотни проектов, а казалось бы — просто сельский район. По итогам девяти месяцев мы будем анализировать лучшие практики муниципальных образований в сфере создания условий для развития МСБ. Мы покажем и плохие практики. Без муниципалитетов количество проектов малого и среднего уровня никогда не возрастёт.


— Мы видим, что успешные регионы активно включается в процесс обучения будущих предпринимателей — даже со студенческого уровня. Например, это делает Астраханская область. Возможно ли появление такого вопроса в повестке? Ведь муниципалитетам его решение точно не под силу.

— Это — региональная тема, у муниципалитетов на неё нет ни средств, ни возможностей. У нас сегодня сложились партнёрские отношения с вузами и предприятиями, которые уже поняли, что без создания условий для подготовки специалистов у них нет перспектив. В некоторых случаях средний возраст работников зашкаливает за пятьдесят лет. Это — живая тема.


Инвестиционный стандарт — в муниципалитеты

— Предыдущие два года важным сюжетом в работе региона над условиями для бизнеса была работа по внедрению инвестиционного стандарта Агентства стратегических инициатив. Стандарт внедрён. Что делать в институциональной сфере дальше?

— Дальнейший фронт работ — реализация на деле того стандарта, который мы внедрили. Внедрить стандарт — не значит его реализовать. Мы ведь начали с «пилота» — внедрения на шести территориях. И многие не верили, что мы можем сократить количество дней, необходимых для прохождения разрешительных процедур на объекты инженерной и транспортной инфраструктуры, с 340 до 100. Сделать это получилось, но это даже не полдела — это самое начало пути. Теперь этот стандарт надо реализовывать в каждом муниципальном образовании. Если мы это в полном объёме сделаем, то, я убеждён, привлекательность региона в целом заметно возрастёт.

Считаю также, что через год мы должны осуществить серьёзный анализ того, что работает, а что — нет, причём не делать это самостоятельно: пусть бизнесмены дадут оценку. Например, через нашего уполномоченного по защите предпринимателей. Пусть будет проведён мониторинг обоснованности проводимых проверок. Ведь сегодня более 70 организаций могут проверять предприятия. Если они одновременно туда приедут, всё остановится — так часто и происходит. Если проверяющие органы приезжают обоснованно — вопросов нет. Но я не понимаю, зачем проверять представителя АПК, если он получил субсидию от правительства области. Иногда приходят даже до того, как он получил эту субсидию.


— Помню, что эту мысль о надзоре за обоснованностью проверок вы формулировали в инвестиционном послании — и её встретили аплодисментами. А какими могут быть ваши действия, если итоги мониторинга покажут, что статистика по проверкам не улучшилась?

— Во-первых, есть областные структуры, которые я могу и буду контролировать. Во-вторых, эта деятельность вполне в духе решений Госсовета. Есть административный ресурс для влияния и на федеральные структуры. Прокуратура может отслеживать выполнение региональных законов.


— Ряд перестановок — перемещение Сергея Горбаня на должность сити-менеджера Ростова, а Андрея Иванова — на пост сити-менеджера Волгодонска — создаёт ощущение, что именно развитие муниципалитетов для вас становится главным приоритетом в экономической политике. Это так?

— Я вспоминаю, как в конце девяностых, когда я работал в Московской области, мы сформировали в совете муниципальных образований предложение не изымать у муниципалитетов дополнительно заработанные финансовые средства. Мы тогда договорились, что три года мы их не трогаем — даём развиваться. В тех законодательных условиях это было возможно. Сегодня не хватает мер по стимулированию муниципалитетов — и об этом нужно думать. Некоторые говорят: я как был дотационным, так и останусь — зачем напрягаться? А другие очень даже напрягаются. Последний пример — я видел, как глава Чертковского района два года бился за размещение на своей территории завода по производству стройматериалов.

Нужно найти золотую середину между интересами муниципалитета и политикой регионального уровня, которую осуществляют министерства и ведомства. Территориями нельзя управлять из кабинета министра — ни в коем случае. Но у нас есть территории, когда нам приходится управлять, вмешиваться. Последний пример — Таганрог.


— Сегодня Ростовская агломерация стягивает все ресурсы на себя, растёт только она. Где ещё можно получить точки роста, которые сумели бы показать заметный результат в среднесрочной перспективе?

— Я уверен, что это район Волгодонска и сам этот город. Это Таганрог. И шахтёрские территории — Шахты, Новошахтинск, Красный Сулин, Гуково. Сейчас мы готовим документы для создания в Гуково территории опережающего развития. Но для этого надо решить вопрос о реконструкции местной газораспределительной системы, которая загружена на 127 процентов. До конца нужно довести вопрос обеспечения водой. Без этих условий бизнес не будет развиваться. Я бы также назвал территорию Усть-Донецкого района, где развиваются завод «Евраз», порт. На севере области — Миллерово, Каменск — очевидно, нужно искать варианты размещения крупных производств.


Три года на импортозамещение

— За что регион сейчас борется в диалоге с обновлённым Минсельхозом?

— В последнюю нашу встречу мы говорили с Александром Николаевичем (Ткачёвым, министром сельского хозяйства РФ. «Эксперт ЮГ») о необходимости поддержки молочного животноводства и индивидуального предпринимательства на селе — для Ростовской области это крайне актуальные темы. Условия поддержки в этой сфере очень разные. А молочным животноводством можно заниматься и в одиночку, и будучи индивидуальным предпринимателем, на которого работают 500 человек. По идее, это разные системы налогообложения, разные системы поддержки. Прозвучало предложение дать дополнительные преференции тем индивидуальным предпринимателям, которые готовы заниматься молочным животноводством. Мы должны поддерживать инициативу, распределять деньги не по принципу «всем одинаково».


— В перечне видов поддержки от Минсельхоза фигурируют субсидии по инвестиционным кредитам, но проблема сейчас именно с инвестиционными кредитами. Остаётся стучаться за федеральной поддержкой?

— Но мы встречаем сопротивление в некоторых министерствах по поводу проектов. Например, выражали сомнение в том, что региону вообще нужен сахарный завод. Мы в ответ спрашиваем: постойте, а кто рискует? Это же бизнес решил вкладывать! Нам не всегда понятна эта позиция.


— Получается, регион в нынешней ситуации вынужден более решительно, чем федеральный центр, проводить промышленную политику?

— Потому что появились на рынке ниши, которые пока не заняты. Мелкие производители долго не могли прорваться в федеральные сети. Раньше брали на полки единицы — сейчас единичные случаи, когда не берут. И наша продукция неплохо смотрится. За один год некоторые переработчики построили новые цеха по переработке — только потому, что им дали возможность активно реализовывать свою продукцию.


— Вы считаете, местные предприятия в полной мере воспользовались ситуацией? Мы видели, что некоторые дозагрузили мощности. Но при этом говорили: чтобы строить новые предприятия, нужна определённость на долгую перспективу. По сути, её не появилось.

— Давайте будем реалистами. Не могли мы за год развернуть всех в сторону импортозамещения. А если мы не умеем чего-то делать? Бывает же такое.


— Вы про то, что пармезан так сразу не создать?

— Да. Но там, где ниши для продуктов открылись, налицо рост их производства, что бы мы ни говорили. Мы стали больше перерабатывать овощей, молока. Увеличилось производство сыров — пусть пока не твёрдых или недостаточно твёрдых. Вот вошла на набившую из-за проблем оскомину фабрику «Оптифуд» компания «Белая птица» — она начала производить инкубационное яйцо, которое ранее завозилось. Они будут производить 150 миллионов штук в год — это не решает проблем всей России, но полностью насыщает как минимум Юг. Первые цеха запущены, до конца года они запустят все цеха, возможно, один из них перейдёт на первый квартал следующего года. Это чистое импортозамещение. Нам не хватает тепличных овощей. В области сейчас реализуются четыре проекта, среди них крупнейший — «Донская усадьба», который точно нельзя было реализовать за год. Я считаю, что настоящее импортозамещение в очевидном виде состоится примерно в течение трёх лет с момента начала реализации этой программы.


— А за этот год стало яснее, как в принципе решать проблему мясного скотоводства в области? Мы общались с местным мясным комбинатом, который вынужден закупать говядину в радиусе 700 километров.

— Без поддержки на уровне субъекта и федерации ситуация в этой сфере не сдвинется. Но будем ли мы когда-либо мясным регионом — я не уверен. В регионах центральной России, лидирующих в этой сфере, всё-таки совсем другая кормовая база. Вот в молочном животноводстве у нас сейчас больше перспектив. Либо мы должны разводить те виды, которые в наших условиях чувствуют себя хорошо, — например, калмыцкую породу.


Послание для крупных инвесторов

— За последний год в регионе прошло два бизнес-форума федерального масштаба — в том числе первый Всероссийский форум продовольственной безопасности. Значит ли это, что область стала активнее работать с внешними аудиториями? В предыдущие годы энергия всё-таки была направлена скорее внутрь региона.

— Да, мы находимся на рубеже — на следующем этапе развития область должна определиться с внешними партнёрами. Продовольственный форум продолжит проходить в Ростовской области — но, скорее всего, раз в два года. Мы хотим показывать не одно и то же, а динамику; перерыв в два года — это хороший срок для того, чтобы это обеспечить. Мы в ближайшее время обсудим наши партнёрские отношения с Внешэкономбанком, с которым у нас заключено соглашение о комплексном сотрудничестве на сумму 162 миллиарда рублей.


— Область хочет заявить о себе прежде всего как о регионе для крупных инвесторов?

— Да, это принципиальная задача. У нас есть всё для того, чтобы крупный инвестор оценил привлекательность региона.

Как вы знаете, мы начали работу над стратегией развития до 2030 года. Задача — написать документ на каждый день, а не для того, чтобы раз в полгода в него заглянуть. Это очень непросто. К тому же реализовать такой подход можно будет только в случае, если бизнес будет стратегию понимать. Значит, мне нужно, чтобы не я вкладывал в неё основные идеи, а сам бизнес. За год нам надо собрать реальные экспертные мнения по сложным вопросам развития разных отраслей и свести это всё в один документ.


— Вы поставили прогрессивную задачу. Я обратил внимание на то, что ряд ваших публичных выступлений последнего времени содержал тезис о том, что ваш принцип — партнёрство с бизнесом. Позволю себе сказать, что для региона это ново. Здесь довольно долго отношения между властью и бизнесом были не безоблачными — стороны несколько побаивались друг друга. В этом свете идея партнёрства выглядит как программа на будущее. Но как вы себе представляете ежедневную систему коммуникаций с бизнесом?

— Это прежде всего система экспертных советов. Я недавно говорил министрам областного правительства: соберите вокруг себя экспертов и не пытайтесь ими руководить — разговаривайте с ними. Не надо создавать общественные советы, чтобы давать им поручения, — у вас для этого есть замы. А эти люди — от земли, их надо выслушать. Это одна тема. Другая — малый и средний бизнес. На первых встречах я, помню, задавал вопросы: что беспокоит? И никто не говорит ни слова! Потому что люди думают: если я что-то скажу, меня сразу зафиксируют. Сейчас я вижу, что мы уже начали разговаривать. Последняя встреча была с кооперативами — люди руки тянут. Этот подход должен внедряться вплоть до уровня главы района. Понятно, что они заняты — огромная текучка. Но, по логике, текучка уменьшится, если начать людей слушать и идти им навстречу. Это уже совместная работа.


— Никак не уйти от ручного управления, верно? Система сама работать не хочет?

— Да, это самая большая проблема. Мы просто ещё пока не создали систему.


— Важное признание.

— Мы идём к ней, она становится очевиднее, но — пока не создали. Все основные решения последнего времени на федеральном уровне, кстати, принимались по инициативе регионов — это приятно. Нас слышат.


Приоритет — бюджет развития

— У региона консервативная бюджетная политика — и в прошлом году говорилось о том, что область снижает долю заимствований с целью получить новые привлекательные инструменты бюджетного финансирования. Что сейчас происходит с долгом области? Вы за что-то боретесь или просто стараетесь меньше тратить?

— Если вы посмотрите бюджетную политику, которая была пять лет назад, то она была на порядок консервативнее. Помню, как в 2010 году я увидел в области много недостроев. Потому что финансировали кусочками. Строят, например, четыре-пять лет детский садик — вроде и процесс на месте не стоит, и объекта нет. И мне два года подряд приходилось использовать резервный фонд только для того, чтобы достраивать. Не всё удалось, но проблема решена. В эту пятилетку мы должны были внимательно разобраться с финансово ёмкими объектами. Мы ведь в наследство получили несколько крупных проектов, по которым не было проектно-сметной документации. Например, проекты «Чистый Дон» и «Вода Ростова». Там всё делалось на технических условиях, а проекта не было, на начальном пути федеральное финансирование шло при отсутствии ПСД. Министерство ЖКХ разрабатывало проект уже при нас, на это ушло почти два года.

Один из ключевых приоритетов следующего пятилетия — максимальное создание условий для увеличения бюджета развития. Это тяжелейшая проблема. Нужно будет пересматривать обоснованность наших социальных обязательств — надо помогать не всем в равной степени, а нуждающимся, может быть, даже в большей мере, чем сегодня. Мы хотим быть регионом-донором. Но, стремясь к этой цели, мы должны понимать, что мы будем зарабатывать больше.

У Ростовской области сегодня долг 30,4 процента от предельной величины, установленной законодательством, — это 27 миллиардов рублей по итогам 2014 года. Среднероссийский показатель — 35,4 процента, средний по югу России — 72,3, так что у нас лучший показатель по Югу. У нас действует ряд реализованных соглашений — например, с Минфином на получение бюджетных кредитов под 0,1 процента в размере 2,3 миллиарда рублей, и сейчас мы делаем ещё одну заявку. Планируем привлечь кредит в Сбербанке на сумму 7,4 миллиарда рублей, но с Минфином договорились, что мы будем проводить работу по замещению коммерческих кредитов бюджетными. А их можно привлекать только при низком показателе долговой нагрузки.


— А вам для чего бюджет развития — чтобы нынешнюю систему поддержки сохранить, или чтобы вводить в неё новые элементы?

— Нужны дополнительные средства на капитальные вложения. Вот я только проехал по новой азовской дороге — пятнадцать минут получилось до Ростова. Мне два года назад намекали, что мы, мол, такие объекты быстро не строим — давайте до 2020 года растянем. А что такое строить этапами? Каждый раз на новый этап будет заходить новый подрядчик, станет строить свою часть, а в результате получится винегрет. А сейчас мы имеем новую зону развития. Новый аэропорт «Южный», строительство которого сейчас начато под Новочеркасском, — это тоже новая зона развития. Следующая пятилетка вообще будет основана на заделах, созданных нами.

При этом позиция, согласно которой право «первой ночи» у ростовского бизнеса, остаётся. Но там есть одно условие: надо уметь качественно работать. Многим ведь кажется, что они умеют. Вот у нас была ситуация по стадиону — в эту тему вполне могли вписаться местные подрядчики. Мы с Агаларовым (Арас Агаларов — президент Crocus Group, генподрядчика на строительстве ростовского стадиона. — «Эксперт ЮГ») собираемся раз в квартал. Но за отбойные машины наши просят в три раза дороже — пришлось их привозить. На что я в этой ситуации могу повлиять? Поэтому и краснодарские компании заходят на ростовский рынок, при этом говорят, что наши условия им даже больше подходят, чем в родном регионе. Что ж, нас это устраивает.


Идеология «Нового Ростова»

— «Ренова» вам уже презентовала проект по застройке старого аэропорта?

— В Ростове на уровне муниципалитета его уже обсудили. У меня разговор по телефону с ними был несколько дней назад. Мы договорились, что, как только французы заканчивают работу над проектом, мы собираемся и обсуждаем его. Я дал свои пожелания. В частности, сказал, что мне не нужно просто продолжение строительства. Нужна новая часть Ростова.


— То есть это будет не жильё эконом-класса?

— Ни в коем случае. Я попросил взять словосочетание «Новый Ростов» за основу. Новый значит — удобный, комфортабельный, эффектный. От плитки до решения территории. Это принципиальный подход к развитию новых территорий. Например, для освоения левого берега я хочу обнулить арендную плату на землю.


— Вы хотите, чтобы старые проекты по освоению левобережья бизнесмены достали из-под сукна и начали реализовывать?

— Не хочу старых. Хочу, чтобы там сразу была разработана идеология нового освоения. И если человек способен её реализовать, я ему дам землю на три года с момента получения разрешения на строительство — и ему это будет стоить ноль. Вернее, ноль нельзя — десять копеек. Такая же позиция и с Вексельбергом (Виктор Вексельберг — глава группы «Ренова». — «Эксперт ЮГ»): вы не можете построить аэропорт другим, чем он заложен в проекте. Потому что архитектурное решение было выстрадано. Потому что многие не верили, что мы сможем привлечь англичан к разработке.


— Всё-таки что вы хотите выиграть, обнуляя ставку? Вы хотите отдать всю территорию в одни руки, а не резать на куски?

— Она уже порезана. Там сегодня четыре куска, не считая стадиона. Один возле дороги — южный въезд. Небольшой кусочек рядом, кусок под жильё и участок под бизнес-инфраструктуру. Сзади там просматривается продолжение. У нас есть предложение по созданию современного частного образовательного комплекса на 20 гектаров — в его состав могут входить и спортивные сооружения. Инвестора пока назвать не могу. Рядом есть и акватория канала, о судьбе которой тоже надо думать.


— Когда будет определён пул инвесторов по левобережью?

— Я думаю, что это должно произойти до конца нынешнего года. Мы должны понимать, чем это закончится к 2018 году. Предполагается, что инвестор заходит сейчас — и мы вместе делаем проект до 2018 года: он готовит проект, а мы — площадку под него, проводим коммуникации.

— Вы сейчас ищете инвесторов или выбираете?

— И ищу, и выбираю.


— То, что вы предлагаете ноль, говорит о том, что вы ещё в поиске.

— Нет-нет. Вот при последнем общении с Агаларовым я предложил: сделайте нам здесь «Дон-Крокус». Он попросил немного времени подумать. Но времени действительно мало — мы должны быстро определиться с последовательностью шагов.


— Похоже, Левбердон скоро совсем изменит свою функцию.

— Функция, конечно, поменяется. Даже в том виде, в котором Левбердон существует сейчас, он должен поменяться. Там более 130 собственников, Сергей Иванович Горбань их собирал. Их попросили навести порядок с оформлением земли, коммуникаций и т.д. Все собственники начинают понимать, что пружина сжимается, и нужно успеть сделать то, о чем договорились. Если не успеваешь, пружина тебя выбросит. Будут по закону предъявлены претензии. Отходы надо сбрасывать в канализацию, а не в Дон. Электроэнергию можно получать, только если соблюдены условия техприсоединения. Там должно быть цивилизованное место.


— Была идея перенести часть административного комплекса на левый берег — отказались от неё?

— Она осталась — где-то в дальнем углу головы. Идея осталась, но её реализация отодвинется.


Другие публикации раздела: События

Нет комментариев. Ваш будет первым!